Страница 105 из 138
Повернув голову, я заметил, что один не только в постели, но и в комнате. А через приоткрытую дверь слышалось позвякивание посуды, и пробирались щедрые ароматы еды. Видимо, Маша готовила завтрак. Может, прийти к ней на кухню и отвлечь от готовки? Коснуться волос, позволить русым прядям опутать пальцы, а после скользнуть по спине к изгибу талии и закружить Машу в вихре нежных и сумасшедших поцелуев, вернуть её в спальню, а может, прямо там, на кухне...?
Стоило вызвать в памяти сладостные воспоминания прошлой ночи, как желание снова проснулось и начало неукоснительно набирать силу.
Терпкий дурманящий аромат её кожи до сих пор будоражил обоняние. Казалось, он усиливался от вытягивающих сознание ласк и оставался на простыне, на подушке, на моих ладонях. Никогда прежде ни одну женщину я не хотел так сильно, как Машу. До нестерпимой дрожи, до выноса рассудка, до потери контроля. Но с каким упоением освобождать тело от сдерживающих факторов, падать в опаляющую страсть, позволять себе любить и принимать яркие сильные чувства дорогой сердцу женщины.
Осторожные и несмелые поначалу, её прикосновения быстро превращались в умелые и пьянящие. Так жарко обнимать и целовать, так открываться, отдавать и принимать можно, только если позволяешь страсти выжечь разум. Маша хотела меня также сильно, как я её, причём давно, я это чувствовал. Она дрожала от страсти, нетерпеливо стаскивала с меня одежду, прижимала к себе и бормотала моё имя.
Я раздевал её, как драгоценный подарок в простой упаковке, спешил добраться до желанного тела, и одновременно медлил, смаковал, томил нас ласками через одежду и на обнажённой коже. Добирался до сокровенных мест и видел, как удовольствие туманит её взор, как гибкое тело выгибается навстречу жадным пальцам, а в рёбрах бьётся дыхание, не давая сделать его ни глубже, не реже, только отдавать вздохи и стоны мягкими губами, от которых не хотелось отрываться. Мы возвели наслаждение в культ, и для меня всё потеряло значимость, кроме любимой женщины, отдававшейся моей страсти.
Где-то внизу тренькнул телефон, принимая сообщение на электронную почту. Так, это, похоже, мой. Я перевернулся на живот и пошарил рукой по ковру, но, чтобы найти сотовый, пришлось свеситься с постели. Два пропущенных от отца, один от Лавренко и один незнакомый. Прекрасно, настроение и дурман любовного марева быстро потускнели, стоило вспомнить, что ничего с налоговой ещё не кончилось. Как бы сладко не было отвлечение, нельзя запереться с Марией в квартире и забыть про всё на свете. У меня есть обязанности.
Наверное, и письмо пришло долговое. Я вошёл в почту, и с удивлением заметил, что адресат мне неизвестен. Но сообщение по какой-то причине не ушло в спам, и интриговало заголовком: «Женщинам нельзя верить». Я открыл и прочитал пару коротких предложений. Бред какой-то, что за шутки. К письму прикреплялось несколько фотографий, и я загрузил их тоже. И от шока чуть не выронил сотовый, листнул следующую, потом ещё... Открывшиеся фотографии меня как приковали. Не в силах отвернуться от экрана, я краем глаза заметил, что в дверях показалась Маша.
- Уже проснулся? И сразу за телефон, ты неисправим. Дай себе хоть несколько часов передышки. Скоро завтрак будет готов.
Я медленно перевёл на неё взгляд. Волосы небрежно заколоты наверх. В майке и коротких шортиках она стояла, опершись на дверь, и сияла безоблачной улыбкой. Такая же улыбка слышалась в интонациях расслабленного настоящего голоса, но сейчас жалила так больно, что парализовала тело.
- Ты чего такой хмурый? – с беспокойством отметила она перемену во мне.
- Скорее озадаченный. Маша, я тут кое-что получил, один не могу разобраться. Поможешь?
- Конечно, если это в моих силах, - она приблизилась лёгкой поступью и коснулась моих плеч. - Как ты напряжён, - шею тут же обвили тонкие руки, а в волосы прянуло тёплое дыхание. - Показывай, что там у тебя, - нетерпеливо проговорила Маша, прижимаясь щекой к моей. Я повернул к ней телефон, чтобы она увидела.
- Неизвестный отправитель прислал мне эту фальшивку, написал, что ты поешь в рок- группе, пишешь песни и красишь волосы в синий цвет. Это какой-то маразм, правда.
Я усмехнулся и посмотрел на девушку. И мою весёлость будто сдуло. Маша схватила телефон, отступила, побледнела, её глаза расширились, а сотовый задрожал в ладонях. Я ждал любой реакции, от возмущения до смеха, но только не такой разоблачающей.
- Женя, - выдохнула она. - Не так я хотела, чтобы ты об этом узнал, не в сплетнях, - качая головой, она подняла на меня взгляд. - Сама хотела рассказать, - она протянула телефон, но на черта он был мне теперь нужен?
- В смысле? Не понял, - холод защекотал подмышки и двинул лёд в живот. Казалось, там созрел целый айсберг. - Хочешь сказать, это правда?
- Да, я музыкант. Играю в группе «Фосфор» под сценическим псевдонимом Керис. Это всё реальные фото с наших концертов. Синие волосы и правда моя фишка, а вот здесь, - она говорила сбивчиво, а потом отбежала и распахнула шкаф, - мои концертные наряды. Есть ещё записи, интервью, я всё покажу. Я хотела рассказать ещё вчера, но... - она закусила губы, - всё пошло по другому сценарию.
- Как давно? – спросил я.
Кровь замолотила в висках, голос Марии создавал иллюзию, до боли реалистичную и коварную.
- Несколько лет, я нашла группу почти сразу после того, как приехала в Москву. Мы нарабатывали материал и выступали, пока я училась.
Разрозненные пазлы потянулись другу к другу, чтобы сложиться в цельную картину: агрессивная музыка, звучащая, когда я вошёл, синяя прядь волос, рокерский брелок. Мария прокатывалась в мелочах, а я, ослеплённый похотью, ничего не хотел видеть.