Страница 100 из 138
Но именно под этим погонялом его и знает вся глобальная сеть. Вроде на радио не крутят, но как нарочно, куда ни пойду, там звучат его песни. Поэтому я избирателен в местах, которые посещаю, и слушаю только музыку, которую сам выбираю. Но я редко что-то включаю, с тех самых пор, как мы с братом перестали общаться.
Говнюк. Жаль я тогда не набил ему морду, а сейчас уже поздно. Или обида, нанесённая мне, не имеет срока давности?
А ведь мне раньше даже нравилось, что Егор там насвистывает-начитывает, а сейчас меня коробит от любой музыки. Я сразу вспоминаю его ухмыляющуюся физию.
За что я так ненавижу брата, спросишь ты?
С того рокового дня, ни на секунду не задумался о том, чтобы наладить отношения. Такое не прощается. О принятом решении вычеркнуть его из жизни я не жалею. Хотя он считает, что я сделал это гораздо раньше. За это он мне и мстил: за родительскую любовь, за выдуманное предательство, за карьеру и красивую жизнь, которая ему не досталась.
Домыслы Егора или всё так и было?
Родители почему-то жутко боялись, что мы подсядем на наркотики. Обшаривали карманы, следили за нами, тщательно проверяли компании, с которыми мы водились. А Егор будто нарочно своим внешним видом подозрений добавлял, выглядя как торчок: бледный, длинный и тощий, движения всегда какие-то нервные, то по карманам шарил, то одежду теребил. Он унаследовал комплекцию и черты мамы: тонкие светлые волосы, светло-карие глаза. А я, напротив, поразительно походил на отца: крупного плечистого брюнета.
Долгое время мы с братом тусовались в одной компании, но студентам быстро наскучило с малолетками-школьниками старших классов. Инициатива исходила от моих друзей. Это неизменно бы случилось, рано или поздно. Тинейджеры гоняются за престижем и девчонками. Мне, наверное, нужно было как-то объяснить это брату, но я забил. Моя ошибка. Егор тогда смертельно обиделся и не разговаривал месяц. А после нашёл себе новую компанию. С того момента он и увлёкся хип-хоп культурой, да и прикипел. Родители поначалу не запрещали ему музицировать, даже помогли обустроить комнату, превратив её чуть ли не в клуб: микшеры, ди-джейский пульт, синтезаторы, издающие инопланетные звуки, крутые микрофоны, колонки. Пожалуйста, Егорушка, всё что угодно, занимай свободное время, только не колись.
Мы всегда получали равное количество заботы и ласки мамы с папой. Правда, иногда мне казалось, что Егору потакали сильнее, баловали, угождали капризам. Он часто болел в детстве, пропускал занятия, а я потом решал за него домашку. Но в целом он быстро подтягивался и учился сносно. А надо мной контроля всегда было больше. Старший сын, подспорье отцу, помощник брату и матери, первый в учебе, работе, делах. Я сознавал свой сыновний долг, понимал, что обязан отцу всем. Как я мог перечить и не пойти сначала учиться на профессию, которую он выбрал, потом на стажировку в его фирму, а после – в штат компании? Хотя, он и не спрашивал, просто всё устроил и поставил меня перед фактом, а я согласился. Потому ли, что такой ответственный сын, и всегда мечтал пойти по стопам отца и впоследствии заменить его в бизнесе? Или просто не знал, чего хочу от жизни?
Кем на самом деле мечтал стать Евгений Селиванов? Я понятия не имел, просто плыл по течению. О том, чтобы взбунтоваться, и мыслей не было. Не то что у Егора.
Когда он наотрез отказался поступать в ВУЗ, который выбрал отец, то столкнулся со стеной отчуждения. Наши прагматичные и твёрдо стоящие на ногах родители не приняли «несерьёзное» увлечение сына за будущую профессию.
Своё право на музыкальную карьеру он отвоевывал. Родительский шок, когда родной сын так «отплатил» на любовь, невозможно было описать словами. На скандалы Егор реагировал спокойно, и всегда отвечал категорично, что решения не изменит. Он твёрдо знал, чего хочет – заниматься музыкой, посвятить этому жизнь. Я тогда завидовал ему, хоть вслух и не говорил, не поддерживал его перед родителями.
А он, как оказалось, завидовал мне, и надувался ещё сильнее. По его мнению, я должен был выгораживать его, отстаивать точку зрения, биться с родителями, ведь я старший брат. Он наделил меня выдуманными качествами, и затаил обиду, когда я не оправдал его ожиданий.
Он поступил в тот ВУЗ, который выбрал сам, с квартиры съехал. В компах шарил, сам себе монтировал клипы, сводил аудио. Где-то подзаработал и купил студию, там и жил первое время. С мамой они перезванивались периодически, а вот отец взъелся сильно. Сообразив, что младшего не взять ни по-хорошему, ни по-плохому, махнул на него рукой.
«Пусть живёт как хочет. У меня есть толковый сын, который никогда не займётся подобной фигнёй».
В деньгах мы не нуждались, но только потому, что папа вкалывал как проклятый. Егор не понимал этого, или нарочно не хотел, а мы не понимали его. Никто не верил, что у избалованного сосунка что-то получится.
Даже я. Особенно я.
Вместо того чтобы помочь, я читал нотации, похлеще чем отец, с полной уверенностью, что имею на это право – ведь я ближе к нему, могу достучаться, заставить одуматься. В юности он любил спорт, ещё не поздно было вернуться и заняться профессионально. Как можно отдаваться музыке с таким пылом? Да он нарочно, чтобы позлить нас. Подписчики на канале? Поклонники? Что за ерунда? Музыка, тусовки, концерты, популярность в интернете – это казалось мне ненастоящим и глупым. Мыльный пузырь. Видимость славы, которая исчезнет в любой момент.
Но когда клипы Егора начали приносить доход, а видео расходиться по социальным сетям, нарабатывая имя, мы все поняли, как ошибались, что не верили в Егора. Спустя какое-то время едва ли не каждая страница в Интернете сообщала о его триумфе, в рекламе пестрели его фотки, приглашая пройти на топовый канал.