Страница 55 из 225
- Это правда?
- Барышня, мы вообще-то беседуем, – осадил девушку педагог – тщедушный старичок, имя которого Кравцова ещё не выучила, он работал первую неделю.
- Это правда, Синицын? – повторила Катя свой вопрос, игнорируя педагога.
- Правда, – не стал юлить юноша, ему показалось, что Пролетарова говорит именно об его отъезде. – Я пытался сказать…
- Конечно, – Катя вылезла из-за парты. – Катись ты ко всем чертям. Видеть тебя не желаю.
На выходе Екатерина остановилась, скрестив руки на груди. Серёже так хотелось её поцеловать, поговорить, обнять, сделать хоть что-нибудь, но любое последующее слово или действие может привязать её сильнее, не дать Кате вырасти и научиться жить без него. Серый молчал. Катя сверлила его взглядом. Лика закрывшись тетрадкой улыбалась.
Катя дулась на юношей все выходные, не выходя из квартиры и не отвечая на их звонки, она бы злилась и дальше, но вечером воскресения мама зашла к ней в комнату с ужаснейшей вестью.
- Катюша, дорогая, Синицыны уже с чемоданами на лестничной клетке, ты не выйдешь их проводить?
Пролетарова вздрогнула:
- Как? Ещё же не закончился семестр. Они разве не после Нового года уезжают?
Нина погладила девушку по голове, обняла её, стараясь успокоить:
- Нет, сегодня.
Катя вывернулась из материнских рук и встала с кровати. Она не успела попрощаться. Было слышно, как в коридоре хлопнули двери, открываясь скрипнул лифт. Пролетарова бросилась в коридор, надевая сапоги на голые ноги.
- Ты куда, в тунике! – Нина попыталась остановить дочь, но Катя была непреклонна. Она надела прямо на домашнее платье зимнее пальто и выскочила к лифтам, стала изо всех выжимать кнопку вызова, но толи один лифт был сломан, толи кнопка заела, но Катя поняла, что если стоять и ждать, то она не успеет. Девушка поспешила вниз по лестнице, стараясь обогнать время, добежать первой, успеть бы, успеть… Катя догнала Синицыных, когда они садились в автобус до станции, девушка заскочила в последнюю дверь автобуса и судорожно ощупала пальто в поисках проездного, который забыла в сумочке, дома. Люди с недоумением поглядывали на растрепанную девушку.
- Катя? - Вадик подошел к Пролетаровой и заключил её в объятия. - Я думал, ты так и не выйдешь.
- Видишь, вышла.
Катя отмахнулась от Вадима и подошла к Серёже. Он как-то странно смотрел на неё, будто увидел демона или что-то похуже.
- Катя, я… прости, что не сказал, - начал извиняться парень.
- Ерунда, забудь.
Они стояли в шаге друг от друга и боялись приблизиться, будто эти последние полметра между ними что-то решали, будто что-то можно было изменить. Но, к сожалению, они уже ничего не могли исправить.
Автобус остановился, и люди выгрузились на остановке рядом со станцией. Катя шла рядом с Серым, закусывая губу и не зная, что ему сказать, как ещё объяснить, как сильно ранит его отъезд, как попросить остаться? Он тоже молчал, и эта тишина, казалось, отдаляла их друг от друга всё дальше и дальше, создавая непреодолимое препятствие на их пути друг к другу.
- Катя, – на перроне рядом с поездом Сергей остановился и сжал хрупкие плечи девушки. – Катя, пообещай мне, что ты не будешь страдать.
Девушка посмотрела на юношу с немым укором. Никогда у неё не будет никого лучше и ближе его, почему же Серёжа не в состоянии этого понять? Она переступила через себя ради него, на глазах у сотни людей призналась в своих чувствах, а теперь растрепанная и несчастная смотрела на него и не смела просить остаться.
- Не могу, – выдавила из себя Катя.
Тогда Серый обнял её, кажется, в последний раз. Катя обвила руками друга в ответ.
- Скорее, – Серёжина мама выглянула из поезда и поторопила сына. – Больше нельзя ждать, Катя, прости. Надеюсь, скоро увидимся.
Женщина выскочила из поезда, смазано поцеловала Пролетарову в щёку и запрыгнула обратно. Серый послушно последовал за матерью. Кате лишь осталось смотреть им след. Сначала она как завороженная шла за поездом, протягивая руку. Серый махал ей, кричал, чтобы ехала домой, а затем платформа кончилась. Едва Катя осталась на перроне одна, как началась метель, и Екатерина выбиралась со станции, почти ничего не видя от снега и слез, превращающиеся в хрусталики льда на щеках. Долгое ожидание автобуса, затем остановка у дома. Катя на секунду прикрыла глаза, стараясь справится с эмоциями. Кажется, она снова начала чувствовать, потому что вдруг стало холодно, ветер кусал за голые коленки, снег забивался за шиворот. Как она дошла до дома, Катя не помнила, зато отлично запомнила круглые глаза матери, вой «Скорой» и долгий месяц в больнице, где сначала пытались сбить температуру, потом победить осложнения, и в конце концов девушку заставили посетить психолога. Ну, у психолога было не так плохо, как в больнице. Лучше, чем могло быть.
Мне не хочется оставлять грустную главу на 31 декабря, и уже тем более на 1-е января. Поэтому я надеюсь, вы, дорогие читатели, не огорчитесь тому, что эта глава выйдет 30-го числа)