Страница 29 из 225
Катя приняла подарок и раскрыла коробочку. В ней оказался маленький кулон, в виде тонкой пластинки с изображением девы, украшенный маленькими прозрачными камешками, а также золотая цепочка.
- Красиво как! - ахнула Катя, вытаскивая подарок и разглядывая его со всех сторон.
- Специально для тебя из Италии привёз.
Катя ещё некоторое время разглядывала кулон, а затем протянула цепочку Вадиму.
- Застегни, пожалуйста, мне на шее.
Юноша вздрогнул и внутренне сжался. У Вадима появилась уникальная возможность коснуться любимой девушки. Никогда ещё он не был к ней так близко, и никогда ещё ситуация не будоражила парня так сильно. Вадим с трепетом отвел волосы Кати в сторону и стал пытаться непослушными, негнущимися пальцами застегнуть цепочку, и ему это удалось, но не с первого, не со второго, а с третьего раза.
- Всё хорошо? - спросила Катя, поворачиваясь к юноше.
- Да.
Несколько секунд девушка и юноша смотрели в глаза друг другу. Он даже успел начать поднимать руку, чтобы убрать её волосы за спину, провести пальцами по щеке, а затем, притянув к себе, не просто заключить в объятиях, а подарить поцелуй. Картинка эта настолько ярко промелькнула перед глазами, что Вадим на секунду поверил, в то, что это реальность. И только раздавшийся дверной звонок вернул Вадима на землю из сладкой несбыточной мечты.
Кажется, Катя и Вадим слишком долго смотрели друг другу в глаза, потому что истеричный писк звонка перешёл в стук в дверь, да в такой громкий, что, казалось, её сейчас вышибут.
- Это Серёжа, - нарушила тишину Катя, всё так же не отводя взгляда. Что-то изменилось в эти секунды, что-то неуловимое. Вадим вдруг обрёл для неё значимость куда большую, нежели раньше. И он понимал это, и по какой-то не понятной причине, Серёжа, бушевавшей за дверью, тоже это понял.
- Не открывай, - попросил Вадим, боясь коснуться и удержать, тем самым разрушая очарование момента.
- Я не могу, он выломает дверь, - отозвалась Катя, сделав первый шаг к выходу из комнаты и одновременно навстречу Вадиму. Их пальцы на секунду соприкоснулись, когда Катя обходила друга. Вадим сдержался из последних сил, чтобы не схватить девушку за руку. Мурашки пробежали по его телу, начиная с того места, где Катя его коснулась, и кончая где-то в районе солнечного сплетения.
Катя вышла в коридор, прикрыв дверь в спальню, и открыла входную дверь. Серёжа ворвался в квартиру ураганом.
- Где он?! - зарычал юноша, гневно осматривая коридор.
- Кто? - спросила Катя, смотря на друга с некоторым недоумением. Сколько можно выносить его внезапные вспышки и порывы, а потом рыдать в подушку из-за обманутых надежд? Сколько вообще может вынести женщина? Равнодушия со стороны мужчины, его холод, не желание быть ближе, но при этом не отпускать. Катя смотрела на Серёжу и видела в нём лишь дьявольскую злость, агрессию, негатив. Возможно, когда-то Серый был рыцарем, но сейчас он превратился из героя в неудержимое зло.
- Этот, - коротко отозвался юноша.
- То есть брата по имени ты принципиально не называешь? - холодно поинтересовалась Пролетарова, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди. Ни разрешения войти, ни поздравлений. И правда, лучший друг! Кто бы сомневался! Вадим не высовывался, и Катю это радовало. Серёжа был не в себе, и мог в очередной раз сорваться на брата. Такое происходило много раз, и Пролетаровой порядком надоели чужие разборки.
- Ты пришёл только за этим? - спросила Катя и преградила Серёже путь, едва он попытался пройти дальше в квартиру, заглянуть в её комнату.
-Да, - нервно отозвался Синицын старший, стараясь отмахнуться от подруги. Но Катя не уходила. Она живой стеной стояла между ним и его братом.
- У меня день рождения, - заметила Пролетарова.
- Поздравляю.
Он даже не посмотрел на неё! И от этого на душе становилось мерзко и противно. Будто видишь человека, с которым общался всю жизнь, впервые, и не можешь узнать его. И возникает вопрос – это он всегда был таким, или это ты внезапно прозрела?
- Убирайся, – тихо произнесла Катя, надеясь, что он не услышит, а если и услышит, то не послушает, а если и послушает, то уйдет не навсегда.
- Что?
Серёжа вдруг успокоился, будто только и ждал этого с первого сентября – возможности уйти и не вернуться, но в тоже время в его глазах плескалось недоумение. Как так? Серёжу Синицына кто-то посмел прогнать?
- Уходи, Синицын. Я не хочу тебя видеть. Ты думаешь, что можешь плевать на мои чувства на постоянной основе? Лавочка закрыта!
Катя сделала шаг в сторону юноши, и он попятился. Этот смелый до одури парень пятился, спасаясь от злости девушки. Впервые в жизни Серёга отступал, подчиняясь чужой воле, только Пролетарова не могла сейчас по достоинству оценить собственную победу.
- Катенька, послушай… - начал было оправдываться юноша, но сзади так неудачно попался порожек, Серёжа споткнулся и упал на пол лестничной клетки.
- Нет.
Катя чувствовала, как начинает уступать, как желание сопротивляться ему уходит, уступая место глухой боли и желанию сесть рядом с Серёжей на корточки и обнять его за шею, погладить по голове, может быть, даже поцеловать в щёку. Пролетаровой так отчаянно хотелось быть с ним, но это было невозможно, не сейчас, когда он в очередной раз пытается растоптать её. Матвей вчера показал ей, что всё может быть иначе, без боли.