Страница 9 из 20
С. М. Соловьёв отмечал: «Любопытно, что в летописи Иоакима матерью Бориса и Глеба названа Анна – царевна, причем Татищев соглашает свидетельство киевского летописца о болгарском происхождении матери Борисовой тем, что эта Анна могла быть двоюродною сестрою императоров Василия и Константина, тетка которых, дочь Романа, была в супружестве за царем болгарским (имеется в виду царь Болгарии Пётр, жена которого приходилась византийскому императору Роману I Лакапину не дочерью, а внучкой. – Д. Б.). Если б так было, то для нас уяснилось бы предпочтение, которое оказывал Владимир Борису как сыну царевны и рожденному в христианском супружестве, на которое он должен был смотреть как на единственно законное. Отсюда уяснилось бы и поведение Ярослава, который, считая себя при невзгоде Святополка старшим и видя предпочтение, которое оказывал отец Борису, не хотел быть посадником последнего в Новгороде и потому спешил объявить себя независимым»[84]. В этом «синтетическом» виде гипотеза о происхождении Бориса и Глеба существует и по сей день, продолжая вызывать множество вопросов.
Попробуем в них разобраться. С одной стороны, на болгарское происхождение Бориса может указывать его княжеское имя, которое носили два правителя Дунайской Болгарии. Гипотеза о том, что его матерью являлась не дунайская, а волжская болгарыня (которую Владимир мог привезти с собой из похода на Волгу в 985)[85], запутывает ситуацию, так как подобный брак мог быть заключен только до принятия христианства, а в этом случае Борис не имел бы никакого преимущества перед братьями. С другой стороны, крестильное имя Бориса – Роман – дает возможность предполагать его принадлежность как к династии Василия I (он мог получить это имя в честь Романа II, отца Василия II и Константина VIII), так и к царскому роду Дунайской Болгарии, где в 977–997 гг. царствовал Роман, сын Петра. Последней точки зрения придерживался М. Д. Присёлков, отстаивавший представление о болгарском церковном влиянии, доминировавшем на Руси конца X – первой трети XI вв. По его мнению, Борис и Глеб (названный в крещении Давидом) были сыновьями греческой царевны, при этом Борис получил крестильное имя в честь царя Романа, а родившийся несколько позже Глеб – в честь Давида, брата его преемника, царя Самуила (997-1014)[86]. После работ А. В. Поппэ, посвященных становлению византийской церковной иерархии на Руси в конце X в., гипотеза о болгарском влиянии на русскую церковь оставлена, хотя польский исследователь не исключает того, что Борис мог рассматриваться в качестве византийского ставленника на болгарский трон.
Представления о «порфирородном» происхождении Бориса и Глеба вместе с вышеупомянутыми построениями В. Н. Татищева и С. М. Соловьёва способствовали появлению гипотезы об изменении порядка престолонаследования Владимиром в пользу младшего сына, которая является популярным историографическим фактом[87]. Наиболее оригинальную его интерпретацию предложил А. В. Поппэ, отстаивающий гипотезу о тождестве «болгарыни» с византийской царевной на том основании, что в детстве Анна воспитывалась в Константинополе вместе с болгарскими царевнами и получила прозвище «болгарыни», под которым и была известна составителю «Анонимного сказания», так как настоящее ее имя якобы замалчивалось по распоряжению Ярослава[88]. Отождествление византийской царевны с «болгарыней» – только первая часть гипотезы А. В. Поппэ, согласно реконструкции которого под влиянием Анны, ставшей после Крещения Руси единственной законной женой Владимира, были предприняты шаги по «византинизированию наследования киевского стола», то есть введению соправительства по византийскому образцу в пользу Бориса и Глеба. Как полагает исследователь, братья получили этот статус, а возможно, даже были коронованы благодаря усилиям придворной «византийской партии» еще при жизни отца. Церковная служба XI в. Роману и Давиду, известная в некоторых списках как «творение Иоанна, митрополита русского», говорит о том, что «разумное житие свершая преблажене, цесарским венцем от юности украшен, пребогатый Романе»[89], хотя это могло быть не более чем агиографическое преувеличение. Косвенным доказательством того, что традиционный порядок престолонаследия по старшинству был реформирован, является для А. В. Поппэ свидетельство Бруно Кверфуртского (1008) о том, что один из сыновей киевского князя отправился в качестве заложника к печенегам (некоторые из исследователей полагали, что это был Святополк, единственный из сыновей Владимира, кто прибегал к услугам кочевников в борьбе за власть, однако подобное утверждение сомнительно, учитывая его зрелый возраст)[90].
Согласно предположению Поппэ, политическое завещание Владимира, заложившее правовые основы реформы, «должно было обеспечить рожденным от Анны сыновьям, Борису и Глебу, киевский стол и верховные права на всю Русь, в то время как остальные его сыновья должны были бы довольствоваться периферийными уделами без каких-либо видов на Киев». Вскоре после смерти Анны в 1011 г.[91] сложился «заговор обойденных». Первым против Владимира выступил Святополк, поплатившийся заключением под стражу. Следующим поднял мятеж Ярослав, отказавшийся выплачивать установленную дань, но подготавливавший карательную экспедицию Владимир умер 15 июля 1015 г. На столе в отсутствие Бориса, который во главе отцовской дружины оборонял Русь от печенегов, неожиданно оказался Святополк, освобожденный из тюрьмы усилиями своих сторонников. После погребения отца он устранил Бориса и Глеба. Новым его соперником в борьбе за Киев выступил Ярослав, который позднее был представлен агиографами мстителем за убийство братьев, поскольку его собственные права на киевский стол были далеко не бесспорны. Ослабление «византийской партии» при киевском дворе Поппэ связывает с возможным изменением политического курса вследствие нового брака Владимира[92]. Некоторые исследователи вслед за Н. А. Баумгартеном полагали, что после смерти Анны Владимир Святославич женился на дочери графа Куно (Конрада) Энингена, которая, по свидетельству «Генеалогии Вельфов», составленной в первой трети XII столетия, вышла замуж за некого «короля ругов» (этим этнонимом иногда именовались в немецких латиноязычных памятниках русы)[93]. Но о том, кто именно из русских князей мог породниться с Вельфами – Владимир или его брат Ярополк, который, судя по свидетельствам Хильдесхаймских анналов, возможно, отправил в 973 г. посольство ко двору Оттона I, – среди историков единогласия нет[94]. Поэтому предположения А. В. Поппэ остаются во многом дискуссионными.
По словам С. М. Соловьёва, впервые рассмотревшего династический конфликт 1015–1019 гг. в сравнительно-историческом аспекте, причиной междукняжеской вражды была «давняя ненависть Святополка к Борису как сопернику, которому отец хотел оставить старший стол мимо его; явное расположение дружины и войска к Борису, который мог воспользоваться им при первом случае, хотя теперь и отказался от старшинства; наконец, что, быть может, важнее всего, пример соседних государей, с одним из которых Святополк находился в тесной связи, объясняют как нельзя легче поведение Святополка: вспомним, что незадолго перед тем в соседних славянских странах – Богемии и Польше – обнаружилось стремление старших князей отделываться от родичей насильственными средствами. Первым делом Болеслава Храброго польского по восшествии на престол было изгнание младших братьев, ослепление других родичей; первым делом Болеслава Рыжего в Богемии было оскопление одного брата, покушение на жизнь другого, а Святополк был зять Болеслава польского; почему ж то, что объясняется само собою в польской и чешской истории, в русской требует для своего объяснения какого-то кодекса родовых прав?»[95]
84
Соловьев С. М. Сочинения: Кн. 1. С. 194–195.
85
Пчелов Е. В. Генеалогия древнерусских князей… С. 201–202.
86
Присёлков М. Д. Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси X–XII вв. [2-е изд.] СПб., 2003. С. 28.
87
Пресняков А. Е. Княжое право в Древней Руси. Очерки по истории X–XII столетий. Лекции по русской истории. Киевская Русь. М., 1993. С. 32–33; Присёлков М. Д. Очерки по церковно-политической истории… С. 38; Поппэ А. Феофана Новгородская // Новгородский исторический сборник. Вып. 6(16). СПб., 1997. С. 115; Петрухин В. Я. Древняя Русь: Народ. Князья. Религия // Из истории русской культуры. Т. 1. C. 177; Назаренко А. В. Порядок престолонаследия на Руси… С. 512–513; Свердлов М. Б. Домонгольская Русь. С. 316–324; Святые князья-мученики Борис и Глеб. С. 82–88; Ранчин А. М. Борис и Глеб. С. 119, 122, 131–132.
88
Поппэ А. Земная гибель и небесное торжество Бориса и Глеба // Труды Отдела древнерусской литературы (далее – ТОДРЛ). Т. 54. СПб., 2003. С. 312.
89
Абрамович Д. И. Жития святых мучеников Бориса и Глеба и службы им. Памятники древнерусской литературы. Вып. 2. Пг., 1916. С. 136–137.
90
ДРСЗИ. Т. 4. С. 61 (примеч. 27); Свердлов М. Б. Латиноязычные источники… C. 44, 48 (примеч. 14).
91
ПСРЛ. Т. 1. Стб. 129. Согласно Иоанну Скилице, Анна пережила своего мужа Владимира и умерла между 1022 и 1024 гг. (Бибиков М. В. Byzantinorossica. Т. 1. С. 66), однако это свидетельство опровергается сообщением Титмара о том, что в 1018 г. останки Владимира и его супруги покоились в мраморных гробницах в церкви Св. Климента (Десятинной церкви). Тот же автор сообщает о некоей «мачехе» Святополка: под ней обычно подразумевают последнюю жену Владимира, на которой он женился после смерти Анны (ДРСЗИ. Т. 4. С. 77, 81).
92
Поппэ А. Земная гибель и небесное торжество… С. 308–315.
93
ДРСЗИ. Т. 4. С. 190 (примеч. 3); Свердлов М. Б. Латиноязычные источники… C. 151, 152.
94
Назаренко А. В. Древняя Русь на международных путях. С. 361–363; Пчелов Е. В. Генеалогия древнерусских князей… С. 55–57.
95
Соловьев С. М. Сочинения: Кн. 1. С. 197.