Страница 24 из 25
В конце концов новгородцы уступили, «и начали ездить окаянные татары по улицам, переписывая домы христианские». Закончив перепись, татары уехали, вскоре уехал и Александр, оставив в Новгороде своего второго сына Дмитрия.
Новгородцы подчинились силе, а не авторитету Невского. Как только он умер, Дмитрий был с позором изгнан из города. Новым князем новгородцы взяли себе младшего брата Невского Ярослава Ярославича.
Как писал Костомаров: «Заключая договор с Ярославом, новгородцы припомнили ему, что прежний князь делал насилия Новгороду, но того вперед не должно быть. В самом деле, обращение князя с Новгородом и Новгорода с князем в это время носит признаки равенства. Ярослав, говоря с новгородцами, выражался о князьях так: “Братия мои и ваши”.
В 1269 году Новгород не поладил с князем за то, что он употреблял во зло право охоты около города, держал много ястребов, соколов и собак, выводил из города иноземцев и делал поборы, – вече судило его и изгнало. Напрасно Ярослав хотел примириться с вечем и присылал сына своего Святослава. – “Простите мне этот раз, – говорил он через сына: – вперед буду так поступать; целую крест на всей воле вашей”. Новгородцы закричали: – “Мы не хотим тебя! Ступай от нас добром, а не то прогоним тебя, хоть тебе и не хочется идти от нас!”»[66].
Но вернемся к началу 60-х гг. XII века. Для сбора дани на Русь начали прибывать татарские баскаки[67]. В 1262 г. по Руси прокатились восстания, направленные против баскаков. Так, в ходе восстания в Ярославле горожане убили баскака Изосима, бывшего монаха, принявшего мусульманство. Возможно, это был тот самый нижегородский монах Ас-Азим, который в 1237–1238 гг. был проводником у татар и булгар. Баскак Буга публично покаялся на вече в Устюге, вымолил прощение и принял православие.
В 1263 г. Александр Невский вновь едет в Орду. По одной версии, он хотел уговорить хана организовать карательную экспедицию на Русь в связи с восстанием 1262 г. По другой – Александр поехал для переговоров об участии русских войск в походе золотоордынцев в Персию.
Александр провел несколько месяцев у хана Берке, а затем отправился домой. По дороге великий князь заболел и 14 ноября 1263 г. умер в Городце на Волге. Перед смертью князь постригся в монахи под именем Алексея.
Тело князя было перевезено во Владимир. При встрече останков митрополит Кирилл устроил грандиозное представление, на которое собралась большая часть населения города. «Чада моя милая! – возвестил Кирилл. – Зайде солнце земли Суздальской Благоверный великий князь!» «Иереи и диаконы, черноризцы, нищие и богатые и все люди восклицали: “Уже погибаем!”»[68].
Так у нас начался культ Александра Невского. Потом его забыли на сто с лишним лет. Но вот накануне Куликовской битвы московскому князю Дмитрию Ивановичу срочно потребовалась моральная поддержка. А, как известно, чудо всегда происходит, когда на то есть социальный заказ. И тут в одну прекрасную ночь иноку владимирского Богородицкого монастыря привиделся князь Александр Ярославович. Монахи разрыли его могилу и обнаружили там нетленные мощи. Князь Александр Ярославович был оперативно канонизирован и вошел в пантеон московских святых.
В общерусский пантеон Александр Невский был введен лишь в 1547 г. Читатель помнит, что это был год венчания на царство Ивана IV (еще не Грозного). Тут тоже понадобились знаменитые и желательно святые предки.
В дальнейшем легко заметить, что всплески популярности Александра Невского совпадали по времени с конфликтами с нашими соседями – шведами и немцами, например, в начале XVIII века в ходе Северной войны или в конце 30-х гг. ХХ века при обострении отношений с гитлеровской Германией.
Петру I для укрепления престижа новой столицы потребовались мощи. И вот по его распоряжению и при его личном участии мощи Александра Невского (а точнее то, что от них осталось после пожара 1491 г.) были перенесены из заштатного Владимира в стольный Санкт-Петербург. Не считаясь с церковными традициями, Петр даже чествование Александра Невского перенес с 23 ноября (день погребения князя во Владимирском Рождественском монастыре) на 30 августа – день заключения знаменитого Ништадтского мира.
Впрочем, чего иронизировать над нашими предками, когда и сейчас правители, доведшие страну до нищеты, тужатся вновь переписать историю России, перетаскивая гробы с места на место, кого повышая рангом, кого понижая.
Глава 9
Новгород между Москвой, Тверью и Ордой
На момент смерти Александра Невского в ноябре 1263 г. в Новгороде был наместником его сын Дмитрий. Обратим внимание: наместником, а не князем. Узнав о смерти Невского, новгородцы попросту стали игнорировать князя Дмитрия. Обонежский и Бежецкий ряды (районы), с которых кормился Дмитрий и его дружина, были у него отняты. Тем не менее, как считают многие историки, Дмитрий находился в Новгороде в непонятном статусе до конца 1264 г.
Как уже говорилось, новгородцы в 1264 г. призвали в князья тверского князя Ярослава Ярославича, младшего брата Александра Невского. Ярослава Ярославича приняли в Новгороде «с радостью и честью великой». Тогда же Ярослав и женился на Юрьевне (Ксении), дочери новгородского посадника Михаила Федоровича.
Умирая, Александр не назначил наследника. По старой «горизонтальной» системе наследования его преемником автоматически становился Андрей, занимавший суздальский стол. Кроме того, в живых остались два брата Ярославича: тверской князь Ярослав и костромской князь Василий Квашня.
Ряд историков предполагают, что Андрей попытался или даже стал великим князем владимирским, но в Орду он ехать не пожелал. А вот Ярослав Ярославич Тверской отправился в Орду просить ярлык на великое княжение владимирское. О событиях 1263–1264 гг. достоверной информации нет. Поэтому можно лишь гадать, дал ли хан Берке ярлык Ярославу в нарушение наследственного права Андрея, помня его антитатарские выступления в 1252 г., или Андрей тихо скончался в 1264 г., и хан уже законно передал ярлык следующему брату Ярославу.
Ярослав Ярославич все время своего правления на владимирском престоле (1264–1271) посвятил новгородским делам, пытаясь подчинить Новгород себе. Естественно, что вольные новгородцы не хотели становиться холопами тверского князя. В 1270 г. новгородцы собрали вече, на котором постановили прогнать князя Ярослава. Возмущенные горожане «убили приятеля княжеского Иванка, а другие приятели Ярославовы, и между ними тысяцкий Ратибор, скрылись к князю на Городище; новгородцы разграбили их домы, хоромы разнесли, а к князю послали грамоту с жалобою»[69].
Замечу, что все требования новгородцев носили исключительно экономический характер: князь незаконно отдал позволение ловить рыбу в Волхове «гогольным ловцам», а те, видимо, делились с князем; перечисляли незаконные поборы князя с новгородских бояр и купцов, а также притеснения заморский гостей.
В итоге Ярослав был вынужден с позором покинуть Новгород, а горожане послали в Переславль-Залесский за правившим там князем Дмитрием Александровичем, вторым сыном Александра Невского. Дмитрий же не захотел усобицы, или не имел достаточно сил. Во всяком случае, он отказался ехать в Новгород, заявив: «Не хочу взять стола перед дядею».
Тем временем Ярослав послал беглого новгородского тысяцкого Ратибора к хану Менгу Тимуру (Темир, племянник Берке) за помощью, и тот передал хану: «Новгородцы тебя не слушают. Мы просили у них дани для тебя, а они нас выгнали, других убили, домы наши разграбили и Ярослава обесчестили». Хан выслушал, поверил и отправил войско в помощь Ярославу.
Страшная опасность нависла над Новгородом, да и над другими русскими землями, ведь татары грабили всех подряд, не разбирая правых и виноватых. Выручил Новгород самый младший (на 1270 год) сын Ярослава Всеволодовича костромской князь Василий Квашня. Он не только мечтал о владимирском престоле, но и побаивался за свой удел от происков слишком властолюбивого братца Ярослава.
66
Костомаров Н.И. Русская республика. С. 70.
67
Видимо, среди этих баскаков были и этнические русские, находившиеся на службе у хана. Позже (в начале XIV в.) баскаками иногда называли и чиновников русских князей, собиравших дань с населения.
68
Повесть о житии и о храбрости благоверного и великого князя Александра // Александр Невский. Сборник. С. 17–18.
69
Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Кн. II. С. 163.