Философия субъективности

В третьем разделе должна быть создана библиотека репрезентаций и реконструкций опытов субъективности, причем, не только философов, но и других мыслителей (например, реконструкции «Исповеди» св. Августина, «Лекций о Прусте» Мамардашвили, «Самопознания» Николая Бердяева, последняя книга Карла Юнга «Воспоминания, сновидения, размышления» и другие). Причем все темы, рассматриваемые при составлении библиотеки субъективности, нужно брать и разрешать не в рамках определенной онтологии, а с точки зрения опыта субъективности. Примерно также, так Мераб Мамардашвили осмыслял опыт творчества Пруста.

Здесь, естественно, возникает вопрос, а как же общезначимость, не будет ли при таком подходе философия субъективности только субъективным знанием? Думаю, нет, хотя проблема налицо. Философия субъективности – это в широком понимании гуманитарное знание, а, следовательно, оно должно быть двухслойным. Один слой представляет собой вполне объективный план идеальных объектов, характеризующих субъективность, а другой – пласт живой жизни, в данном случае опыт субъективности автора. Поясню.

Гуманитарное познание в лучших своих образцах имеет все черты нормальной науки, а именно, опирается на факты, отображает реальность методом конструирования идеальных объектов, если нужно, оформляется в теорию. Это, так сказать, инвариантные характеристики науки, одинаковые для естествознания и гуманитарного подхода. Специфика гуманитарной науки в другом[64].

Гуманитарная наука изучает не природные явления, а такие, которые имеют отношение к человеку (самого человека, произведения искусств, культуру и прочее). Гуманитарные знания используются не с целью прогнозирования и управления, а для понимания или гуманитарного воздействия, например, педагогического. Конечно, и педагог стремится управлять поведением учащегося, но, если он опытный, то понимает, что помимо его влияния на учащегося не менее сильно влияет семья, улица, окружающая культура, кроме того, учащийся сам активен, и его устремления могут не совпадать с педагогическими усилиями педагога. В результате, воздействия педагога по своей природе скорее гуманитарные, а не инженерные.

В гуманитарном познании ученый проводит свой взгляд на явление, отстаивает свои ценности; это не ценности прогнозирования и управления явлением, а ценности личности гуманитария, причем различные у разных ученых. Гуманитарное познание разворачивается в пространстве разных точек зрения и подходов, в силу чего гуманитарий вынужден позиционироваться в этом «поле», заявляя особенности своего подхода и видения. Хотя начинается гуманитарное познание с истолкования текстов и их авторского понимания, но затем гуманитарий переходит к объяснению предложенного им истолкования, что предполагает изучение самого явления.

Наконец, чуть ли не главное: гуманитарное научное познание – не только познание, но одновременно и взаимоотношение ученого и изучаемого явления. Как писал М. Бахтин: «Науки о духе, предмет – не один, а два "духа" (изучаемый и изучающий, которые не должны сливаться в один дух). Настоящим предметом является взаимоотношение и взаимодействие "духов"»[65]. Применительно к данному исследованию это можно интерпретировать так: познание субъективности предполагает осмысление субъективности на основе опыта субъективности познающего, который, в свою очередь, устанавливается в ходе подобного осмысления.

Поскольку реализация гуманитарного подхода предполагает обсуждение ценностей и видения, которые хочет провести исследователь при изучении интересующего его явления (в данном случае феномена субъективности), постольку исходная ценность и целое (что именно существует) автоматически задаются гуманитарным подходом. Но есть еще несколько интенций, которые автор стремится провести. Во-первых, он старается способствовать становлению субъективности; реанимацию субъекта он оставляет желающим. В свою очередь, это означает необходимость понять, каким образом современный человек строит и возобновляет свою жизнь в изменившихся условиях, засчет какой работы и представлений.

Во-вторых, субъективность как целое, с точки зрения автора, задается личностью. Именно личность, в качестве действующего самостоятельно, выстраивающего свою жизнь индивида, ответственна за основные содержания субъективности. При этом личность автор понимает как своеобразного кентавра: одна ипостась ее определяется сознанием (разумом), которое осознает и замышляет (жизнь, себя), другая представляет собой реальную жизнь индивида, осуществляющуюся, в том числе, и на основе осознаний и замышлений (но не только)[66]. С одной стороны, личность – это, действительно, как утверждает К. Юнг, самость и индивидуализация строительство своей жизни и себя, выбор и предпочтение. С другой стороны, личность предполагает реализацию в данном человеке деиндивидуальных структур – языка, мышления, общих социальных условий жизни. Как пишут многие поэты и философы: «мыслит, сочиняет, творит не человек, а им мыслит, сочиняет и творит нечто». За всем этим угадывается иная, чем бытие отдельного человека, жизнь – социальная, космическая, духовная.

В-третьих, субъективность как целое задается не только современной ситуацией, делающей необходимым возобновлять жизнь в принципиально новых условиях, но также историческими и культурными предпосылками субъективности (субъективность как культурно-исторический феномен).

Наконец, если философия субъективности создается, в том числе и для сферы образования (например, для тьюторов), то целое будет задаваться и позицией педагога, который старается, чтобы субъективность его подопечных развивалась в правильном направлении. Действительно, педагог хочет направить развитие молодого человека в русло, полезное для него самого, общества и других. Другое дело, что полезность в данном случае участниками педагогического процесса может пониматься по-разному.

Глава вторая. Личность, поступок, выбор

1. Кейс первый – становление личности автора

В развитии современного человека есть важный период, относящий чаще всего к подростковому возрасту и юности, когда просыпается, начинает становиться наша личность, и мы впервые совершаем настоящие поступки. Поступки разные, не всегда понятные с точки зрения дальнейшего нашего развития. Начну с себя.

Я прекрасно помню, как прорезалась моя личность, если только, конечно, это была личность. Было 1-е сентября, после летних каникул. Я пришел в четвертый класс и как будто проснулся. Именно с этого времени я себя воспринимал, к себе присматривался, наблюдал за собой. Ощущение личности было столь необычным, что я хорошо запомнил свое состояние и переживания. Мне казалось, что все, что было до этого, уходит в сплошную темноту. Лишь отдельные картины были разбросаны в этом темном прошлом. Так, например, в этом темном прошлом я запомнил следующую сцену, вероятно, это было самое первое воспоминание о самом себе.

Лежу на полу, передо мной коробка с рассыпанными шоколадными конфетами и гофрированными белыми бумажками. Я знаю, но не вижу: передо мной отец, пришедший навестить меня в детский сад; бросился к нему, но споткнулся и упал, от неожиданности отец уронил конфеты, и они оказались на полу. Вторая сцена видна очень смутно. Начало войны, мы едем в теплушке вагона. Мама дает мне бутерброд, накрытый сверху еще одним куском хлеба. С удовольствием ем, и вдруг мой брат Толя кричит удивленно: “Ма, а Вадик ест масло”. Я сразу же бросаю бутерброд на пол (дело в том, что в детстве я совершенно не ел все, что было похоже на масло и сметану, и вот, чтобы скрыть масло, мама замаскировала его куском хлеба). Третья сцена, точнее несколько, относятся к периоду эвакуации в Куйбышеве. Здесь я начал запоминать свои первые сновидения.

64

Розин В.М. Особенности дискурса и образцы исследования в гуманитарной науке. М., 2008. С. 127–135.

65

Бахтин М. Эстетика словесного творчества. М., 1979. С. 349.

66

Сравни с высказыванием С. Комарова: «Субъективность как таковая оказывается временностью, то есть присутствием в различении между явлением и его понятием (классическая эпистемология), между феноменом и актом его конституирования (феноменология Гуссерля и Хайдеггера), между бытием и личностным смыслом (феноменология Сартра и Мерло Понтии), между ее объективацией и ее пониманием (герменевтика Делеза)».