Страница 25 из 63
- Он что-нибудь взял?
- О, ради бога! - запротестовал О'Лири. - Я не вор. - Он взмахнул руками. - Я... - И тут мешок, который он все еще сжимал в руке, стукнул об стену. Лафайет тупо уставился на него.
- Что это у него? - Один из гвардейцев схватил мешок, развязал его и заглянул внутрь.
Через его плечо Лафайет увидел лицо Адоранны - те же совершенные черты, только теперь она наблюдала за происходящим с каким-то недобрым интересом.
- Ваше высочество! - Гвардеец шагнул к кровати и опрокинул содержимое мешка.
На покрывало, расшитое розочками, посыпалась сверкающая масса из колец, ожерелий, браслетов - при свете свечи все переливалось блестками красного, зеленого цвета. Холодным светом отливали бриллианты. Толстая фрейлина с удивлением выдохнула:
- Это драгоценности ее высочества!
Лафайет попытался сделать шаг, но почувствовал сильный укол пики в грудь.
- Кто-то сунул мне это в руки! - пытался оправдаться он. - Я шел по темному проходу и...
- Хватит, ворюга! - огрызнулся тот, что ткнул его копьем чуть ли не до крови. - А теперь давай, пошевеливайся! От меня не потребуют даже извинения, если я выпущу тебе кишки.
- Послушайте, Адоранна! Я хотел только помочь. Он сказал мне...
- Кто? Кто был твоим сообщником в этом преступлении? - Чтобы вопрос был понятнее, стражник снова кольнул его.
- Я хочу сказать, что это был мужчина... ну, такой... среднего роста, в накидке. Он пришел ко мне в комнату...
- Но как этот негодяй проник сюда? - завопила толстая фрейлина. - А вы, увальни, наверно, дрыхли на посту?
- Я прошел через какую-то раздвижную панель, - сказал О'Лири, поворачиваясь к принцессе. - Вот, прямо тут. Она сразу же задвинулась за мной и...
Адоранна вздернула подбородок, окинула его взглядом, полным презрения, и отвернулась.
- Благодарю тебя, Марта, - холодно сказала она толстой фрейлине, - и вас, джентльмены, за то, что вы так бдительно меня охраняете. А теперь оставьте меня.
- Но ваше высочество... - начала было толстая фрейлина.
- Оставьте меня!
- Адоранна, если бы вы только... - болезненный укол в солнечное сплетение заставил О'Лири отступить.
Стражники схватили его за руки и поволокли из комнаты.
- Подождите! - крикнул он. - Послушайте же!
- Завтра ты все это расскажешь палачу, - прорычал стражник. - Еще одно слово, и, клянусь всеми святыми, я избавлю корону от расходов на твою казнь.
В коридоре Лафайет, еще не оправившийся от изумления, заметил впереди перекресток. Прямо за углом, начал он импровизировать, пусть будет стоять м-м... полицейский. Он арестует этих двоих.
Стражники грубо толкнули его к повороту - полицейских там не оказалось. А жаль! Наверно, потому, что он уже видел это место раньше и поэтому не смог тут ничего изменить. Но вон та дверь впереди: она должна открыться, оттуда выползет питон, и вот тут, в замешательстве...
- Ну, иди, пошевеливайся! - Стражник грубо толкнул его к двери. Змея, увы, не появилась.
- Ага, ну, тогда оружие в кармане брюк.
Он пощупал, но ничего не обнаружил. Ему следовало бы знать, что ничего из этого не выйдет: ведь он надел брюки всего несколько минут назад, и, если бы в кармане было оружие, он бы это почувствовал. А кроме того, как он мог сосредоточиться, если эти два амбала все время тащат его куда-то? Неожиданно О'Лири резко толкнули под руку, показывая, что теперь надо спуститься вниз. Он споткнулся, и в то же мгновение на него обрушился шквал ударов. Лафайет полетел вниз по лестнице, дальше и дальше, пока, наконец, не очутился в пустом вонючем коридоре между двумя каменными сырыми стенами. Перед ним была железная дверь, ведущая в низкую камеру, освещенную коптящими светильниками на железных черных подставках. Пока стражники Лафайета в нескольких выразительных словах объясняли неопрятному увальню - бледному небритому и прыщеватому губошлепу - его историю, О'Лири прислонился к стене, пытаясь определить, какое из ушибленных мест болит сильнее.
- Подождите... дайте только чуть-чуть перевести дух, - сказал Лафайет. - И тогда я вас тоже помучаю.
Последовал удар, и О'Лири отлетел к двери с решеткой. Сильные руки потащили его к дубовой двери, местами покрытой плесенью. Звякнули ключи, заскрипели несмазанные петли - светловолосый тюремщик распахнул дверь. Лафайет увидел кучу хлама на каменном полу. Черт! Жаль, что ему не пришло в голову вообразить что-нибудь поприличнее до того, как он это увидел.
- Похоже, для такого хлыща, как ты, это не самые лучшие апартаменты, заржал надзиратель. - Тут есть солома, но я открою тебе маленький секрет: лучше оставайся на голом полу. У нас тут блохи и все такое прочее. Улавливаешь?
После этих слов последовал пинок под зад, и О'Лири кубарем влетел в камеру. Дверь с шумом захлопнулась.
6
О'Лири сидел на голом полу в полнейшей темноте. Надо будет обязательно прочитать о символике снов у Фрейда. Все эти блуждания в темноте, сопровождаемые побоями здоровенного мужика, должны означать что-то вроде желания быть наказанным. А желание это, скорей всего, возникло из чувства вины перед Адоранной и Дафной - особенно перед первой.
Лафайет поднялся на ноги, ощупью добрался до стены, затем обошел камеру. Окон в ней, похоже, не было, но даже если они и были, дотянуться до них он не мог. Итак, всего-навсего - одна дверь, массивная и неприступная, О'Лири услышал какой-то шорох, торопливую возню. Крысы... Да... это не самое приятное место, чтобы провести остаток ночи. Он вздохнул, в который раз сожалея, что все эти события не позволили ему подготовиться заранее и обеспечить себе хоть какие-нибудь удобства. Теперь уже поздно, но, может, что-нибудь все-таки удастся... Лафайет представил свечу длиной пять дюймов, лежащую на куче мусора в дальнем углу, и спички у себя в кармане.
Он почувствовал толчок, как будто ехал по ровной дороге и неожиданно попал на полоску гудрона. О'Лири шарил руками, натыкаясь на всякий хлам, пока не нащупал солому. Там лежали какие-то косточки... Ага, а вот и огарок восковой свечи с подтеками... вот фитилек. Ну, а теперь спички. В его кармане такую мелочь могли просто не заметить. Нащупав их, Лафайет вытащил спички из кармана и зажег огарок. Свеча горела слабым желтым пламенем. При тусклом свете он убедился, что был прав, представив себе эту камеру в виде крошечной клетушки.