Страница 11 из 86
В четырех километрах, в небольшой пещере, размерами примерно метров десять на пятнадцать, наблюдалась одиночная особь шургов. Вроде как. В ближайшем окружении других шургов не было. Усиленный импульс показал, что ближайшая тварь наблюдался на расстоянии в восемь километров от этой особи. Уже это было странно. Обычно они кучкуются. И чем ближе к поверхности, тем всё меньше и меньше я встречал одиночек. Похоже, жизнь меня ещё не научила, что странности лучше обходить стороной. Тем более, когда ты один и тебя некому прикрыть или вытащить. Ещё одним звоночком, что лучше бы обойти это стороной, было отсутствие нормальной снайперской позиции, с которой я бы смог расстрелять этого жителя пещеры. Два выхода из залы совершали поворот сразу же за стенами пещеры. Перенос в зону прямого контакта с ещё живой особью шургов абсолютно противоречил текущей концепции моего обвеса, но я махнул на это рукой. Интересно же. Тем более согласно результатам сканирования, данная особь ещё не значилась в бестиарии. И выглядела совсем не опасно.
Вращая перед глазами результат сканирования я затруднялся в определении того, что это такое. Какая-то гора слизи высотой около полутора метров, примерно в два раза меньшей плотностью, чем обычный шург. Гора слизи высилась на своеобразном постаменте, установленном в центре пещеры. Постамент, по отсканированным характеристикам обычный, каменный. Тот же камень, что и окружающие скалы. Высота постамента – пол метра. Форма основания – квадрат, со стороной три метра. Слизь же практически полностью покрывала весь постамент, плавно сужаясь к своей вершине. Учитывая размеры пещеры, свободного места там, не так уж и мало.
Нетерпение нарастало, и я не стал ему сопротивляться. На всякий случай включил маскировочную систему, подготовил к открытию огня пулемет и шагнул сквозь зону свернутого пространства прямо в дальний угол пещеры.
Очнулся я о резкой боли в левой руке. Картинка перед глазами, которую я осознал в этот момент, заставила дыбом встать все волосы на моем теле. И вывести разгон сознания на максимальную величину. Всё остальное заняло буквально мгновение.
Я стоял в шаге от поверхности этой горы слизи. Хотя точно помню, что переносился в угол пещеры и от этого угла до того места где я стоял было не менее четырех метров. Моя левая рука по запястье была погружена в эту слизь. Синевато-бурую, одновременно похожую на запекшуюся кровь и акварельную краску. Поверхность этой горы слегка вибрировала, распространяя вокруг волну модулированных колебаний. Перед глазами весь интерфейс был забит яркими моргающими пиктограммами, иконками опасности и надписями вроде «Внимание, вы подверглись неизвестному облучению». На переднем фоне, поверх других и ярче всех горела надпись: «Прервите контакт с веществом. Продолжение такого контакта может нести опасные последствия».
«Черт возьми!», – пронеслась раздраженная мысль, – «опять этот хваленый ИИ не знает, что за облучение мне встретилось и что за вещество»
Слизь была полупрозрачна, и я видел свою ладонь сквозь её поверхность. Цвет слизи делал мою ладонь веселенькой расцветки, но никакого веселья я не ощущал.
Примерно две трети перчатки уже растворилось в слизи. Четыре пальца: указательный, средний, безымянный и мизинец, были полностью обнажены, как и почти половина ладони. Как обстояли дела с тыльной стороны кисти на осознаваемом «стоп-кадре» я не видел. Так же было заметно, хотя и плохо, что кончики среднего и безымянного пальцев деформированы, как будто растворены. Их боль и пробила наваждение и вернула сознанию бразды правления телом.
Инстинкт, когда такое происходит – разорвать дистанцию. Набор рефлекторных сокращений мышц, приводящих к необходимому результату – резкому рывку пострадавшей рукой и шагу назад. Разогнанное сознание успело зафиксировать реакцию горы слизи на первые рефлекторные импульсы в нервных окончаниях. Чудовищно быстрое сокращение поперечных размеров при неизменной высоте привело к тому, что я практически мгновенно оказался внутри этой слизи. Только, наверное, ноги не успели с ней познакомиться.
Разогнанным сознанием я успел принять решение, которое, как я потом узнал, спасло мне жизнь. Раз физически я перемещаться не могу, нужно перемещаться как то по-другому. Но быстро и подальше отсюда. Самый быстрым и дальним вариантом был пространственный карман. Куда я мгновенно и перенесся. Назад, без пересоздания якоря, нарушив рефлекс, уже почти намертво вбитый в сознание за четыре часа гринда.
Перенесся, оставив в нормальном пространстве всё постороннее. И даже часть своего, с уже измененной структурой молекул. И всё, что содержало в себе элементы постороннего. Сразу же вышел из кармана на максимальной дистанции, даже не особо выбирая место для выхода в реальность, пересоздал якорь, полностью уничтожая предыдущее свёрнутое пространство, и снова совершил переход на предельную дистанцию. Подальше.
Остановился я только через три прыжка. Сердце стучало как бешеное, в ушах слегка гудело, зрение плыло.
Нет, не зрение. Плыла картинка на интерфейсе. Бронескаф был поврежден. Постепенно успокаиваясь, я запустил диагностику и с интересом наблюдал за результатом контакта, длившегося менее секунды. Результат диагностики не радовал. Высокотехнологичный бронескаф проиграл с разгромным счетом. Хотя стоит отдать ему должное, он проиграл не один. Пострадал практически весь мой новый обвес.
Пулемет – не функционален. На утилизацию.
Система гравитационного позиционирования и ориентации – остаточная функциональность тридцать семь процентов. Выведены из строя семьдесят четыре процента датчиков и девяносто три процента поверхности мембраны. В доказательство я развернул подвижные кронштейны и полюбовался на обрывки былой роскоши, грустно свисающие с металлических «пальцев». Шикарно!
Система маскировки – выведены из строя сто процентов датчиков и активных элементов.
Реактор – целостность защитного корпуса шестьдесят семь процентов. Работоспособность сто процентов. Хоть одна хорошая новость.
Ещё что-то мог выдать КМР. На минимальной мощности с пониженной скорострельностью. В общем, отплеваться от каких-нибудь низкоуровневых шургов я, может быть, смогу. Но не больше.
Стало понятно, что гринд накрылся. Нужно было возвращаться. Одно хорошо. В качестве компенсации за такой «позитивный» опыт, аватар добил двадцатый уровень. Можно сказать, сходил не зря.
Опыт добил, земные заботы из головы выкинул, что-то новое встретил. Теперь бы ещё это всё переварить.
И уже прокладывая маршрут для возвращения в Энриувойре, так, что бы ни на что не наткнуться, я думал, о том, какие шансы были встретить эту узю в пещере, мелкой точкой отображенной в моей модели. Реально оценивая масштаб, пропорции окружающего и размеры этой пещеры. Вот ведь!
Но, раз встретил, значит, это было неизбежно!
И ещё одна мысль не давала мне покоя. Два тела, плавающие внутри этой желейной горы. Однозначно эти два практически полностью разъеденных силуэта раньше были аватарами. А судя по скорости, с которой был разъеден мой бронескаф и начали разъедаться пальцы, лежат они в нём не долго. Сомневаюсь что дольше трех суток. А значит, минимум двое уже познакомились с этим чудом и уже три дня как может гулять об этом слух. Нужно зарядить Виктора и попытаться этот слух поймать. Здесь чужой опыт будет очень кстати. Слишком опасная тварь, что бы своим опытом пытаться что-то узнать. Какой-то инстинктивный ужас навевает.
Глава 4
Дорога до Энриувойре заняла у меня очень много времени. Уже появились с небольшим промежутком обе сестрёнки.
В паузах между прыжками немного с ними поболтал, узнал как дела дома, как родители, как дела в школе. Ленка рассказала, что в школе появились какие то хмыри в костюмах, представившиеся психологами, которые под видом помощи в профориентации и при полной поддержке директрисы, пытались вынюхать у кого есть шлемы ВР в личном пользовании, кто играет в Айну в клубе, кто к кому ходит играть в гости. Сканировали данные учеток, пытались с них снять характеристики аватаров, но случалось «ой как неожиданно, что-то не работает, лучше расскажите своими словами». И под запись фиксировали всю подноготную игроков. Вернее пытались. Потому что все, у кого на плечах не отражатель чужих мыслей, сразу смекнули, чем пахнет и начали дуть этим хмырям в уши всё, кроме реального положения дел.