Страница 29 из 80
После окончания тренировки, когда уже расходились, составил компанию Косте, решив пройтись с ним до метро.
— Есть разговор, — заявил я ему, когда мы наши разошлись по своим маршрутам и мы с ним вдвоем шли до станции.
— Я так и понял, — улыбнулся мне он, — излагай тему, конспиратор.
— Ты же в Сколково работаешь? Где Прохоров раньше работал? — я решил начать издалека
— Ну да. До его смерти был у него общественным мнением. Он говорил, что у меня самое среднестатистическое мнение и обычно все спорные вопросы адресовывал мне. Ну и параллельно занимаюсь разработкой элементов ПО. А к чему вопрос?
— А в Душу Айны играешь? — я проигнорировал его встречный вопрос.
— Само собой играю! Служебное положение обязывает, да и сам я не против. Всем сотрудникам шлемы выдали бесплатно, но передать его я не могу, он на мои персональные данные зареган, кроме меня никто им пользоваться не может, — Костя слегка задумался и добавил, — к сожалению.
— Хорошо вам, другие его за дикие бабки покупают
— По поводу диких бабок, — Костя поморщился, — это не ко мне, это коммерческий отдел. Я помню Прохоров, когда жив был, там такие скандалы закатывал, пыль до потолка стояла. Он считал, что цена должна быть по плечу большему кругу обычных пользователей, а не через государственные гранты, договоры и прочие квоты, типа мы таким образом нормальный контингент активных пользователей очень долго будем набирать.
— Понятно, — я слегка помолчал, не зная как перейти к основной теме разговора, потом плюнул и решил спросить как есть, — помнишь пару месяцев назад мы во дворе моего дома столкнулись, ты ещё ругался что придурок на лексусе тебе чуть на ногу не наехал?
— Помню конечно!
— Так вот, что мне делать с боксом, который ты на сохранение мне тогда передал?
— Каким боксом? — Костя искренне удивился, — Я тебе ничего не передавал! И не мог ничего передать, у меня не было ничего с собой тогда. Я же к Марго шел. Потому на козла этого на Лексусе так вызверился, он мне ботинки и штаны грязью окатил, я с утра их чистил-гладил. С тобой помню, поболтал, наболевшее высказал и дальше пошел. Ещё в магазине за твоим домом купил конфеты и мягкую игрушку и пошел штурмовать бастион Марго. Неудачно к сожалению. Неделю её осаждал потом.
Я растерялся. Вроде на память никогда не жаловался. Четко помню Костю, коробку и его рассказ.
— Подожди, ты мне тогда сказал, что Прохоров кулуарно попросил тебя на неделю спрятать её и забыть куда прятал, — я сделал ещё одну попытку сверить воспоминания.
— Не, не вариант. Это было, насколько я помню, за несколько дней до его смерти, — Костя слегка нахмурился, вспоминая, — он тогда вообще ни с кем из сотрудников, кроме маркетингового отдела не общался. В конторе почти не появлялся. Да и пара нехороших личностей с ним была постоянно, когда он забегал в контору. Не мог он ничего мне кулуарно передать и попросить. Ты что-то путаешь, Ник. Кто бы тебе не вручил твою коробку, это был не я.
Забавно получается. А я ведь тоже забыл про эту коробку, пока не наткнулся на неё. И вспомнил то не сразу. И Косте, если предположить что память не подводит именно меня, сказали забыть, пока не напомнят. И он забыл. А тот, кто передал коробку — погиб и напомнить уже не может. Мнемокодирование прямо какое-то.
Пока шли до станции метро, обсудили «Душу Айны». Костя с огромным удовольствием поделился своими достижениями и опытом. Играет он с самого старта, прописался в корпоративном комплексе «Скобелевск», там играют все сколковские, докачался уже до двадцать четвертого уровня. Раз в неделю ходят в рейд. Их комплекс расположен во второй линии, поглубже тех, что на передовой и есть нубятня (зона, контролируемая высокоуровневыми боевиками, которые отстреливают опасных для новичков шургов, оставляя единичные особи и давая новичкам возможность получить первый опыт). В рейде он имеет довольно серьезный вес и находится в одной ротации с первым составом. Уточнив у Кости, что значит «одна ротация с первым составом» с удивлением узнал, что экстракция в рейде регламентирована и подчиняется сложным алгоритмам. От того, насколько ты полезен в рейде, высоко сидишь в клане и прочих факторов, зависит, как часто ты сможешь выбирать трупы шургов для экстракции, да и вообще, как часто ты будешь получать очки эволюции.
— А чего интересуешься то? Ты же вроде прохладно к этому делу дышал, — решил уточнить Костя, — неужели решил поиграть? Или есть возможность брать напрокат шлем?
— Мысли поиграть появились, — решил уж совсем не врать, а отделаться полуправдой, — вообще прорабатываю вопрос, стоит ли оно того, башку хочу перед защитой диплома полностью переключить, что бы мозги прочистить, а то уже иногда сам вижу что заносит.
— Ник, тут я тебе помочь ничем не смогу, по ценам пока спрос не спадает, коммерсы будут держать планку. Поговаривают, что через год где то будет волна скидок. Не раньше.
— Не грузись, ты и так мне хорошую информацию дал, буду думать, — успокоил я его.
— Ну лады тогда, если надумаешь играть или нужна будет ещё какая информация — обращайся.
На этой ноте мы дошли до станции метро. Распрощались, и каждый отправился в свою сторону.
Дома, принял душ и, поужинав, решил упасть спать пораньше. Впечатлений и эмоций за сегодня набрался выше крыши, голове нужно отдохнуть. Ещё раз, пробегаясь по событиям, случившимся на тренировке и обдумывая «подарок» виртуала поймал себя на мысли «Хочу ли я сейчас зайти в Душу Айны». Прикинул, что Виктор точно не выйдет до ночи, да и договорились мы с ним, что вечер сегодня его и решил: нет, не хочу. Буду спать. «Принято. Выполняю» — прошелестела мысль, и я быстро и плавно провалился в сон.
Глава 15
Полина Игоревна Ларина рассматривала старые детские рисунки. Огромное количество запаянных в пластик альбомных листов лежало перед ней на просторном столе. Некоторые рисунки были выполнены черно-белым карандашом, некоторые — карандашами цветными. Часть рисунков была уже в краске и рука, кисти которой они принадлежали, была той же, хоть и старше, что выполнила и карандашные рисунки. Кроме авторства, рисунки роднила тематика. На большинстве из них были изображены твари. Когда Полина была маленькой, она думала что это придуманные мальчиком Мишей страшилки, их общий маленький секрет. Кроме тварей на небольшой части рисунков были изображены пещеры и подземные коридоры. И на одном единственном рисунке, это был последний рисунок тогда уже десятилетнего Миши, который он передал своему тайному другу Полине, был нарисован восход странного красноватого солнца сквозь зеленоватую дымку над слегка вогнутым горизонтом. Рисунок был размыт, деталей не было, но что-то пронзительно тоскливое было в нем настолько притягательно, что девочка часто просиживала вечерами, рассматривая его. Тварей она не любила и старалась не смотреть на них долго. Ей казалось, что если она будет долго на них смотреть, то они придут к ней ночью и заберут её к себе в пещеры.
Их дружба с Мишей началась, когда Полина серьезно повредила ногу. В больнице ей одели корректирующую лангету и на две недели запретили бегать. До этого, она, возвращаясь из музыкальной школы, всегда бегала через этот двор, там была просто обалденная площадка и вход на неё был свободный. Детей в это время было не много и Полина, захлебываясь от радостных эмоций, проводила почти час своего свободного времени на этой площадке. Больше было нельзя, часы-контролер начинали предупреждающе покалывать руку, информируя ребенка, что если она не вернется на одобренный маршрут домой, то последует звонок родителям. А если родители вмешаются — то маршрут домой будет проверен, дыра в распорядке дня закрыта и больше такой возможности играть у неё не будет.
А когда настали мрачные две недели 'нельзя бегать', восьмилетняя Полина всё так же приходила на свою любимую площадку, но сидела на лавочке и просто смотрела на других детей, которые играли и бесились. В один из таких мрачных дней, к ней подсел мальчик, старше её примерно на год, и спросил, будет ли она его тайным другом. Полина с радостью согласилась.