Страница 21 из 80
Когда Прохорова актировали, Стриженов сначала не расстроился, вроде как все технологии в руках. Всё под контролем. Да и с самим актированием вначале всё было просто и понятно. Или наши заокеанские друзья, а они очень сильно давили на нас в этом проекте, или по их прямому приказу кто-то из их подпевал. Но когда через сутки расследование ничего не показало, в Стриженове проснулся перестраховщик и он своим приказом запустил проверку контроля над технологией производства шлемов и над протоколами ИИ. За четыре дня до старта игры, Стриженов понял, что ничего они не контролируют. ИИ их команды игнорирует, способы воздействия, которые были разработаны — не результативны. Изготовить шлемы самостоятельно они не могут. Линия-дубликат, которую они собрали как резервную при запуске выдала бесполезную болванку, красиво выглядящую, но нерабочую. Он запаниковал и вышел на меня. Через голову всех своих начальников.
Сидели мы тогда на даче до утра. Стриженов молодец, подготовился хорошо. Видно, что больше за дело радеет, чем свою задницу прикрывает. Понятно, что если бы он пошел по уставу, его бы сделали крайним, но дело бы этим загубили полностью.
Разобрали с ним, и его спецами всё от и до. Получилось, что против нас играли заранее проработанную схему. Единственное, что прошло вне схемы — это смерть Прохорова. Но в степенях свободы схемы был вариант отстранения Прохорова от проекта, поэтому его смерть не явилась полностью разрушающим фактором. Авторов схемы даже приблизительно определить не удалось. На тот момент было важно не уронить вес страны в мировом рейтинге и хоть как то дестабилизировать планы противника. Откладывать запуск игры или полностью его отменять было недопустимо. Уровень технологий, переданных нашему государству в рамках выполнения этой неизвестной схемы — на тот момент не поддавался оценке, но было понятно, что он очень высокий и опережает наши, российские достижения на этом поле. За них нужно было бороться. Единственный способ нарушить запланированное авторами выполнение схемы — изменить процедуру старта игры в рамках самой игры. Плотно выпотрошив спецов Стриженова по законам и правилам старта игры, я понял, что единственный вариант — массовое подключение военного контингента с целью захвата первых комплексов. Стольких, сколько хватит сил. В идеале — всех. К кому я мог пойти с такой операцией? Только к тому, кто вообще будет меня слушать.
Старик засмеялся слегка каркающим смехом
— И ты с этим пришел ко мне. Как я тебя не выставил, и не влепил неполное служебное соответствие, сам не знаю. Наверное интуиция.
— И я Вам за это благодарен, Георгий Эдуардович!
— Ладно, ладно, вот не надо этого. Одно дело делаем, одну страну защищаем. И когда есть офицеры вот с такой интуицией — это нам только плюс. Давай дальше.
— То что Вам известно я пропускаю, что бы не повторяться и не терять время. Дальше события начали развиваться ещё стремительнее чем до старта игры. Набрать хотя бы немного подготовленных специалистов имеющих хоть какое-то понимание игровых законов и механизмов быстро не удалось. Старт мы провалили. На нашей стороне сыграла сложность захвата комплексов. Это производственно — технологические центры в игре, которые являются основными точками концентрации…
— Не надо объяснять азы, — прервал его Григорий Эдуардович, — я знаком с игровыми терминами и определениями, продолжай.
— Так точно! Сложность захвата первых комплексов дала нам время сконцентрировать силы и средства. По договорам со «Сколково-Интертеймент» у нас были возможности получения вне очереди и с постоплатой больших партий шлемов, мы выбрали весь лимит. Это было сделано ещё до старта игры. Далее, пока мы собирали и готовили контингент, увидели старт и первые сложности. Решили пожертвовать первыми четырьмя комплексами, что бы побороться за последние шесть. Как показало время, если бы не взяли время на подготовку, остались бы максимум с одним. Так, сумели из шести отбить три.
После запуска всех десяти комплексов, перешли во вторую фазу. Повторно проверили все закладки и методы воздействия на ИИ. Две недели проведения операции показали — ИИ нам неподконтролен.
— А если из розетки его выдернуть? — спросил генерал-полковник, — это же просто программа, хоть и мощная, а как и любая программа, она запускается на железе, которое работает от розетки.
— Не локализуется её ядро. Мы не знаем где физически, расположены элементы ИИ. В качестве рабочей гипотезы в настоящее время принят вариант, что Айна не имеет централизованного расположения и распределена по всем машинам в сети, по принципу комплексных вирусов.
Уже быстрее, мы определили, что сервера самой игры нам тоже неподконтрольны. Их расположение так же не централизованно. Попытки локализовать по трафику — ни к чему не привели. Сегментные отключения ничего не дали. Все наши спецы готовы пойти под трибунал, но настаивают, что всё это невозможно и вообще чертовщина какая то.
Большая часть наработок Стриженова вообще оказалась пустышкой, они стерегли пустую клетку. Всё железо, установленное на территории компании оказалось ретранслятором, передавая происходящее непонятно где на голомониторы.
Далее, шлемы виртуальной реальности. В настоящий момент они производятся на единственной линии. Той, что отлаживал и запускал лично Прохоров. Пройдя по ней неразрушающими методами контроля мы четко определили три узла, которых нет в конструкторской документации. Добраться до них, не демонтируя частично линию, мы не можем. Принято решение — пока не трогать.
Все попытки повторить — провалились. Выходят обычные красивые пустышки. Не работают.
Производство шлемов мы контролируем только частично. Мы можем только остановить производство. Внести изменения в конструкцию шлемов на данный момент мы не можем.
Далее. Все медицинские исследования, документы на которые были у Прохорова — подделка. Никаких исследований проведено не было. Здесь странности иного порядка. Курировал этот вопрос — человек Стриженова — старший лейтенант Мирошниченко. Он клянется в правдивости своих отчетов. Ничем кроме его слов они не подтверждаются. Если бы эта информация была получена до старта игры, то мы могли бы без потерь репутации остановить запуск игры и получить так нужное нам тогда время. Сертификация не проводилась. Сертификаты — липовые. На камерах наблюдения есть записи как Прохоров и Мирошниченко загружали шлемы, ноутбуки и ПО в автомобиль, совершали выезд из конторы. По отчетам Мирошниченко, в те дни они ездили в медицинские институты, передавали оборудование для сертификации. Никакие воспоминания Мирошниченко по проведению процедур сертификации, ни один специалист, им названный в отчетах, не существует. В некоторые дни они по одному выезжали на сертификационные действия, иногда вдвоем. Никуда они не приезжали. Машины пересекали КПП, уходили на кольцевую и растворялись в воздухе. Датчики на машинах утверждают, что машина выезжала за КПП, удалялась на расстояние трехсот-четырехсот метров и останавливалась. Что бы через четыре — шесть часов вернуться обратно. В это время телефоны и Прохорова и Мирошниченко были доступны, периодически совершались звонки, велись разговоры. Позиционирование телефонов недоступно. Прохорова уже не допросить, но Мирошниченко под препаратами и детектором лжи настаивает на своих показаниях и верит в них.
Мы зацепились за эффект подмены памяти, вытащили все что так или иначе с ним связано. Отрабатывали как эффект от воздействия неизвестного устройства. Провели хронометражи, определили периодичность срабатывания. Четко была определена периодичность воздействия. Так были обнаружены провалы в периодичности применения этого эффекта и мы предположили, что некоторые воздействия остались нами не зафиксирваны. Были проработаны варианты подготовки Прохоровым каких-то мер безопасности на непредвиденные случаи. По всем его контактам, хорошо что он был малообщительным за кругом его рабочих интересов, провели работу, пришлось даже привлекать спецов по слежке и проникновению. К сожалению ничего не нашли, и из-за недостатка ресурсов и низкой перспективы, данное направление свернули.