Страница 6 из 78
Лукас улыбнулся.
— Когда ты сказала Рафаэлю, что ему больше не надо красить волосы, он сообщил Адике, и тот обсудил это со мной. Учитывая, что мы уже обнаружили ошибку, сделанную лотереей при оценке твоих физических предпочтений, мы решили позволить тем немногим членам группы, которых это касалось, вернуться к обычной внешности. Следующие несколько недель ты могла заметить постепенные изменения. Превращение глаз Рофэна из карих в голубые — это неизбежно резкая трансформация. Ты же не считаешь голубоглазого Рофэна слишком отвратительным?
— Конечно, нет.
Я осторожно протянула левую руку и пригладила мятежную прядку волос Лукаса. Его тепло успокаивало, и я провела ладонью по его щеке, ощущая, как гладкая кожа сменилась щетиной возле линии подбородка. Лукас оставался со мной с момента возвращения в отряд и не успел воспользоваться кремом для бритья.
— Тебе снова удобно меня трогать? — спросил он.
Я скривилась, затем прильнула к нему и положила голову на его плечо.
— Да. Я очень перенервничала. И пока не вернулась сюда и не обняла тебя, не сознавала, что…
Я прервалась и сморщилась, вспомнив, как испытала отвращение от тепла живого дышащего Лукаса.
— Ты испытывала остаточные эффекты от ментального контакта с Логаном, — закончил за меня фразу Лукас.
— Да. Когда я читаю разум дикой пчелы, то вижу мир его глазами, разделяю его мысли и переживаю его эмоции. Это часто мешает, но эффекты никогда не длились так долго. Полагаю, их было сложнее стряхнуть, поскольку я страдала от головной боли.
Лукас помолчал, затем заговорил вновь.
— У тебя болела голова с начала рейда?
— Нет. — Я попыталась обдумать события вылазки. — Впервые я это заметила, когда читала разум Логана.
— Это было до или после того, как мы определили, что труп — это Фран?
— До.
Лукас нахмурился.
— Ты в этом уверена?
— Да. У меня точно болела голова, когда мы обсуждали позицию Логана.
— После того, как мы идентифицировали тело, ты с трудом следовала инструкциям, — сказал Лукас. — Я ошибочно решил, будто ты страдаешь от шока, обнаружив, что Фран мертва. Я не понимал, что твои проблемы начались до этого. Ты достаточно восстановилась, чтобы меня прочитать?
Я потянулась к его сияющему разуму. Мыслительные уровни проносились с потрясающей скоростью, постоянно разделяясь и сливаясь, великолепным каскадом спускаясь в подсознание и дальше. Я не могла ухватить слова, но видела изображения фото с сегодняшнего рейда, в основном, мое лицо. Лукас анализировал, что именно со мной произошло.
— Да, — сказала я.
Лукас перешел на сокращенную быструю речь, которой часто пользовался, чтобы сэкономить время в разговоре со мной.
— Важно телепату восстановиться контакт целью.
Я сфокусировалась на верхнем уровне его разума, где могла видеть полные предложения из предвысказанных слов. Лукас говорил, что важно дать телепату достаточно времени на восстановление после контакта со сложным разумом цели.
— После срочной вылазки отряд телепата получает обязательные двадцать четыре часа на отдых, — продолжил Лукас. — Я решаю начать отсчет с этого момента, а не с конца рейда. Если у тебя возникнут еще проблемы сейчас или после следующих рейдов, полагаю, нам придется увеличить период восстановления до двух или трех дней.
Я сморщила нос.
— Это будет несправедливо по отношению к другим телепатам. Если я получу на восстановление больше времени, чем они, значит, им придется работать тяжелее, чтобы это компенсировать.
— Эмбер, ты читаешь цели на более глубоких уровнях, чем другие телепаты. Ты сильнее чувствуешь эмоции. Иногда это может быть невероятно полезно, но также подвергает тебя гораздо большему стрессу.
Я видела, что Лукасу не нравится это говорить. Мне не нравилось это слышать.
— Увеличение восстановительного периода время от времени не станет несправедливостью по отношению к другим телепатам, — продолжил Лукас. — У них есть свои слабости. Все отряды телепатов постоянно подстраиваются и передают друг другу дела.
Он замолчал, и я увидела, как блестящие уровни его разума внезапно потемнели, словно их накрыла тень.
— Эмбер, для тебя жизненно важно использовать время, необходимое для полного восстановления после срочных вылазок. Твой вид под конец рейда, твоя боль и дезориентированность испугали меня. Тридцать лет назад наш улей потерял Йорка. Семь лет назад — Оливию. Мы не должны потерять тебя.
Меня поразило упоминание Йорка и Оливии. Все в моих рабочих группах знали о двух последних телепатах, которые сломались под давлением чтения умов. Людям в моем отряде требовалось это знание, чтобы не дать подобному случиться со мной, а я неизбежно видела, как некоторые из них обдумывали детали.
Йорк покончил с собой. Оливия была еще жива, но едва ли могла пользоваться телепатией. Никто не говорил о ней и не включал в число действующих телепатов. Фактически, до сих пор при мне лишь раз называли имена Йорка и Оливии — в самом начале моих тренировок. Тогда я заставила Лукаса поговорить о них. Если сейчас он по своей воле упоминает их, значит, действительно испуган моим состоянием.
— Хорошо. Если ты когда-нибудь сочтешь, что мне нужен дополнительный отдых, я приму это решение. — Я села. — Не буду спорить с тобой о закрытии отдела на обязательный отдых до завтра в это же время, но мы можем поговорить о Фран? Меня беспокоят несколько вопросов.
— Я понимаю, что тебе будет спокойнее получить ответы. — Лукас сел и повернулся ко мне. — Давай.
— Что произошло с Фран после того, как я ее уволила? В наказание улей отправил ее жить на шестьдесят восьмой уровень и работать на складском комплексе?
Лукаса явно поразил мой вопрос.
— Нет. Назначение высококвалифицированного работника на простейшие должности крайне нерационально. В деле Фран отметили, что она не подходит на любые работы, включающие контакт с отрядами телепатов, и нашли ей новое место.
Он взял свой инфовизор и проговорил в него:
— Николь, прошу прощения, что прерываю твой отдых. Можешь прислать мне записи Фран?
Я наклонилась и тоже сказала в инфовизор:
— Это моя вина. Прости.
— Вы не должны извиняться, — ответила Николь. — Я сама просматривала эти записи. Я чувствовала себя виноватой, поскольку получила ее должность и… Хорошо, отправляю записи.
Лукас поставил звонок на голосовой режим, так что я не могла видеть лицо Николь, но ее голос звучал напряженно. Я попыталась ее ободрить.
— Николь, у тебя нет причин терзаться виной. Фран покинула отдел прежде, чем ты вообще узнала о существовании проблемы.
— Эмбер права, — согласился Лукас. — Группа связи осталась без лидера в тот момент, когда наш отряд вошел в рабочий режим. Ты возглавила группу и так хорошо все организовала, что связисты безупречно поддержали ударную группу в ключевых чрезвычайных рейдах. Ты провела прекрасную работу и помогла спасти множество жизней.
— Спасибо. — Теперь голос Николь звучал гораздо счастливее.
Лукас отключился и просмотрел записи на своем инфовизоре.
— После того, как Фран нас оставила, подходящего поста лидера группы не нашлось, и ее временно назначили заместителем командира в отдел безопасности Ультрамариновой зоны.
— Это в половине улья от нас.
Лукас кивнул.
— Учитывая обстоятельства ее ухода, Фран должны были направить куда-то подальше от нас.
Я нахмурилась. Люди, работающие в силах законопорядка, знают множество важных секретов улья, например, правду о носачах и телепатах. Чтобы предотвратить случайную выдачу этих секретов, улей минимизирует контакт безопасников с обычными гражданами, предоставляя им собственный уровень. Двадцатый уровень очень отличается от остальных жилых районов. Там есть жилье самых разных стандартов, а также офисы сил законопорядка.
— И квартира Фран, и отдел безопасности находились на двадцатом уровне в Ультрамариновой зоне? — спросила я.
— Да.
— Если Фран жила и работала там, тогда что она делала в складском комплексе шестьдесят восьмого уровня в Желтой зоне?