Страница 3 из 36
— Меня зовут Максат, а это мой друг…
— Представляйся толком, братишка. Чей ты сын, из какого рода?
— Из кипчаков… — чуть стушевавшись, ответил Макс.
Жека, стоявший рядом, весь обратился в слух, будто мог понять, о чем идет речь.
— Кипчаков много, — не удовлетворился ответом «мушкетер». — Откуда ты?
— Из Алматы.
— Откуда? Где это?
Разговор грозил перерасти в допрос, но тут в дело вмешался самый старший из незнакомцев. Невысокий мужчина с густой полуседой бородой и такими же усами вышел вперед.
— Я Кульмагамбет — бий рода Каржас. Мы из Баянаула, пришли с севера, чтобы помочь нашим братьям. А кто вы такие?
— Я же говорю: мы из Алматы, попали в аварию. Не ясно, что ли? Где мы вообще?
Максат, кажется, только сейчас стал выходить из себя. Он повернулся к другу и заговорил по-русски:
— Больной он, что ли? Хотел узнать, где мы, а он мне про каких-то братьев сообщает, мол, на помощь к ним идут.
— Что за братья? — не понял Жека.
— Откуда я знаю! Братья какие-то у них тут живут. Сами, из Баянаула, говорят, едут.
— На лошадях?!
— Наверное.
Друзья немного увлеклись своим разговором и не обратили внимания на очередную рокировку в отряде «мушкетеров». Между тем сразу несколько жигитов решительно направились в их сторону. Жека вовремя спохватился, заметив краем глаза движение. Развернулся к ним лицом и встал в традиционную боксерскую стойку.
Агрессивный вид Жеки «мушкетеры» расценили верно: примерно в двух шагах от друзей остановилось. Их было четверо. Каждый держал наготове алдаспан[4].
— Эй, джигиты, вы чего? — непонимающе завопил Максат на родном, но редко используемом в его окружении языке.
— Скажи этому синеглазому, чтобы опустил кулаки! — потребовал тот из нападавших, который несколько минут назад приставлял клинок к горлу Макса.
— А зачем вы тут саблями размахиваете? Вы, вообще, кто?
— Вперед, жигиты! — послышалась команда, и все четверо пошли в атаку.
Мастер спорта по боксу, Жека не дал застать себя врасплох. Удачно увернувшись от просвистевшей в воздухе сабли, он отвесил первому нападавшему хорошенький хук справа. Удар пришелся в челюсть, и соперник повалился на траву. Видя это, второй наступавший чуть замешкался. Взяв инициативу в свои плотно сжатые кулаки, Жека решил развить успех. Несколько обманных движений — и второй «мушкетер» схватился за нос после удачно проведенного прямого.
У Максата дела обстояли куда хуже. Как драться на улице, Макс знал. Однако никогда прежде на него не нападали с саблями. Теперь он находился в ступоре и не понимал, как себя вести. Как всегда, первым проснулся инстинкт самосохранения. Максат стал просто носиться по траве, уклоняясь от обоих противников.
Вопреки ожиданиям, сразу два нокаута, удавшиеся другу-боксеру, вовсе не облегчили положение защищавшихся, а только ухудшили ситуацию. Теперь на них, растянувшись цепью, надвигались остальные «мушкетеры». Всем своим видом они демонстрировали, что не намерены терпеть позорное поражение от двух безоружных.
Осознав, что дело худо, Максат решил прибегнуть к методу, который иногда применял, будучи школьником, когда участвовал в столкновениях с пацанами из другого района. Метод был прост: если чаща весов перевешивалась в сторону противника, Макс выкрикивал что-нибудь угрожающе приказное. Действовало безотказно. Большинство занятых дракой мальчишек невольно останавливались, заслышав чей-то резкий, внезапный крик. Причем от кого он исходил, было не столь важно.
— Стоять всем! — изо всех сил заорал Максат. — Стоять, я сказал!
Все так и замерли на месте. Даже увлеченный азартом боя Жека опустил кулаки и взглянул на друга.
— Я Максат, сын Маруана. Я кипчак из рода Кулатай. А это мой друг — Женя. Он русский.
Незнакомцы зашептались. Те, что нападали на Максата, отошли назад. Оба нокаутированных Жекой поднялись на ноги и присоединились к остальным.
Бородач снова заговорил первым. На этот раз в его словах слышались нотки укора:
— Что же ты раньше не сказал этого? Война на пороге. Мало ли кем вы можете оказаться. Одежда у вас какая-то странная. Откуда вы, говоришь?
Максат не ответил. На переносице у него появилась продольная морщинка, густые брови поползли навстречу друг другу. Макс о чем-то напряженно думал.
— Кульмагамбет… каржасы… Баянаул… — бормотал он себе под нос… и вдруг изменился в лице. Внимательнее присмотрелся к бородачу — его даже качнуло, будто резко нахлынуло волной опьянение.
Все так знакомо, что…
Не может быть!
Глава 4. Вождь каржасов
Кульмагамбет завороженно наблюдал за причудливым танцем костра. Поленья уютно потрескивали, выстреливая в темноту стаи мелких искр. Бий рода Каржас изредка перемешивал толстой палкой горящие дрова. Ему всегда нравился огонь. Он испытывал к нему особую и в то же время необъяснимую страсть с самого детства.
Бий сидел на жесткой подстилке, подогнув под себя ноги. Остававшаяся свободной правая рука уперлась кулаком в мощный подбородок. Лицо главы каржасов было задумчивым. Кроме него у костра грелись еще два человека. Оба были примерно одного возраста с бием. Оба приходились ему родственниками со стороны двух из четырех его жен. Справа сидел бажа[5] Жомарт, сын Ескендира. Слева расположился Таймас. Он был представителем большой семьи Кайырбека, давно кочующей отдельно.
Только эти двое вместе с сыновьями поддержали Кульмагамбета в столь трудном решении — отправиться помочь султану Жангиру. У остальных родичей понимания он не встретил. Большинство каржасов искренне считали, что им не стоит вмешиваться в конфликт между ойратами и южными казахами. И это при том, что главный герой аргынов, к которым относился и род Каржас, — батыр Аргынтай — уже давно встал под знамена султана.
Кульмагамбет испытал невероятное разочарование, когда к нему один за другим пришли все те, кого он прежде уважал, чтобы попытаться объяснить нецелесообразность помощи соплеменникам. Бий прекрасно понимал, что среди каржасов немало и таких, кто хотел бы использовать наступившее смутное время в своих интересах. Многие дальновидно рассчитали: когда народ не успевает запоминать имен правителей, стремительно сменяющих друг друга, ханский титул теряет привычный авторитет. А если хана нет, то и власти нет. Значит, некому вмешиваться в конфликты между родами из-за спорных кочевий. Жангир, хотя и был законным сыном Есима, но многие бии уже отказались признавать его право на трон в пользу более близких к ним претендентов.
Старейшина каржасов пользовался уважением среди представителей собственного рода, но давить на большинство не мог. Вместе с Кульмагамбетом на юг направились два его сына и малец Мирас, который чуть ли не со слезами на глазах упрашивал бия взять его с собой в поход. Этот юный жигит мечтал испытать себя в бою. Кульмагамбету стало жаль его. Тем более что комично-печальная история семьи Мираса была ему хорошо знакома. Таймас и Жомарт тоже шли в сопровождении сыновей. Таким образом, их маленький отряд насчитывал двенадцать человек. Оружие и доспехи у каждого были свои. Кульмагамбету пришлось снабдить всем необходимым только Мираса.
Посетившие Баянаул три дня назад гости с юга сказали, что султан будет ждать их у гор Шолпак в Джунгарском Алатау. Ханские посланцы пробыли в доме Кульмагамбета недолго. Переночевав, направились утром к соседнему роду Басентин. Жангир не терял надежды на поддержку простых казахов и разослал людей во все концы степи.
Чуть поодаль шумно потрескивал другой, более крупный костер. За ним сейчас сидела вся молодежь — девять жигитов, смелых и полных сил. И еще два странных незнакомца, на которых они наткнулись утром.
— О чем думаешь, Кулеке? — нарочито бодрым голосом спросил Таймас.
— Думаю, что дальше будет, — не отрывая взгляда от костра, произнес Кульмагамбет. — Казахи глупы, как малые дети! Ей-богу! Мне стыдно признавать, но мои сородичи не видят ничего дальше своих кочевий.
4
Казахская кривая сабля с расширяющимся клинком.
5
Свояк.