Страница 9 из 9
Аплодисментов не было. И только папа успел высказать веское мнение ещё до того, как всё исчезло: «Ухниуясебе!»
Как папа убил Чака Норриса
В боксе есть две легчайшие весовые категории. До 52 килограммов – вес петуха. До 49 – вес мухи. Папенька мой был боевым петухом, сильный, но лёгкий, и это его до крайности огорчало. С мамой они познакомились в Сокольниках, на танцплощадке, папа там со сцены учил людей танцевать твист, как в кино. «Берём окурок и давим его правой ногой… А теперь два окурка давим обеими ногами». На ухаживания потребовалось 10 дней. Из окна роддома мама углядела, что у папы лысина, куда она смотрела раньше, никто не знает – папа был меньше ростом на полголовы.
Чтобы не быть в весе петуха, папа худел. Худел он всего один раз, потом его побили друзья, и больше он не худел. Побили за то, что они полдня парили его в бане перед соревнованиями, а папа тихонечко пил воду из мочалки, пока вся банда прыгала над ним с вениками. Папу часто били друзья, каждый раз было смешно, но не бить было нельзя. Некрупный папа на 23 февраля должен был стоять на верху пирамиды из красивых комсомольцев-физкультурников и развлекать правительство. Пукнул на всю Красную площадь. Внизу начали ржать, пирамида упала.
«Лучше геройски пёрднуть, чем предательски бзднуть!» Уже очень старенький папа, лет в 40, прилетел из Сухуми в огромных солнечных очках, в ноябре. Мы встречали его в аэропорту с мамой. Папа вцепился в нас и сказал, что больше без нас никуда не поедет. Под очками был фантастических размеров бланш. Следом за папой прилетело приглашение в суд за нанесение телесных повреждений семи человекам в пивном баре города Сухуми. «Я защищал семью и Родину», – сказал папа. Всё, что делал папа, было: «Защищал семью и Родину». Горел в машине, сломал телевизор батоном колбасы, «починил» швейную машинку молотком, просверлил проводку в стене, выдрал единственной дочке не тот зуб и даже потерял кошелёк – защищал, и всё. Мало ли что могло бы случиться, если б не. В армии папа не служил, ездил по гастролям с госцирком в качестве укротителя слона, воздушного гимнаста, главного клоуна, Самсона, разрывающего пасть льву… Каждый раз рассказы были разные, очевидцев не было, папа был герой манежа, победитель в боксе, водитель самолёта и защитник семьи и отечества. Раз в году я дарила ему галстук. Покупала самый дорогой, копила деньги, всей семьёй добавляли, выбирала сама. И он эти галстуки носил и даже умел завязывать разными способами. Какой альпинист и настоящий моряк не знает, как завязывать галстук?! Тогда никто не знал Чака Норриса. Папа б его легко побил. Правда, Чак Норрис об этом бы не узнал, но это ведь совсем не важно!
Транссёрфинг Хоттабыча
Я никогда ничего не просила. У меня были другие, весьма понятные ходы. Например, вздыхать, глядя на нужное, как паровоз, и мечтательно закатывать глаза, часто вместе с губой. Денег у родителей было не сильно много, потому мне рассказали про губозакатывательную машинку. Много позже я увидела её именно такой, какой и представляла. Она лежала в галантерейном отделе и оказалась красным ключиком с прорезью, в которую вставлялся конец тюбика с зубной пастой. Конечно же мне его купили, потому что я орала: «Мама, мама, вот она – губозакатывательная машина, которую вы мне обещали!».
Как-то раз папа притащил меня в «Детский мир» и сказал, чтоб выбирала что угодно, но одно. Можно было выбрать немецкую железную дорогу, в которую вцепился сам папа. А мне понравился Старик Хоттабыч с тряпичной тушкой, в восточном халате, смешных тапках, чалме и с пластмассовой головой, к которой была приклеена белая борода. Это был странный выбор, мягко говоря, «но то, чего требует дочка, должно быть исполнено, точка», – как писал Маршак. Хоттабыч был очень нужен, потому что, владея им и его бородой, можно не вздыхать как паровоз, а выдрать волос, сказать «трах-тибидох»… И всё будет. Такое вуду с транссёрфингом реальности.
Когда в хоттабычевской бороде осталось полтора синтетических волоса, я была близка к помешательству. Я сотворила целый ритуал с бородой, свечами, губозакаточной машинкой, кукольным сервизом и гаишной палочкой. В конце ритуала я трижды проорала: «Пусть этот козёл уродский, Коля Н., сдохнет, обосрётся и умрёт, аминь!» – и вошел папа. Вошел, плюнул и вышел. Через час вернулся с боксёрскими перчатками, вручил мне их и сказал, что против козлов магия бессильна. Будь сильной, и все обосрутся.
А Хоттабычу мама новую бороду приклеила из собачьей шерсти. А Коля Н., надеюсь, жив. Мне тогда десять лет исполнилось.
Я требую любви!
Всё чаще хочется в детство. Не в СССР, а домой, к родителям. Жили-то кое-как, не дружно, нервно, а вот казалось бы…
Я так хотела быть похожей на папу, я делала для этого всё. И бороду. Чтоб у меня была борода, мне посоветовали взять на рассаду у папы. Посоветовали и забыли. В то субботнее утро весь двор узнал, как ревёт раненый мамонт – я взяла на рассаду волос, совсем немножко, просто выдрала клок с груди у спящего папы.
Потом я узнала, кем работает папа, мама сказала бабушке, что он высиживает яйца на работе. Странная работа, но почему нет? И я стала высиживать яйца, в кастрюльке, на батарее, накрыв подушкой. Тогда как раз про мушкетёров кино показывали, и я была очень счастлива. Высиживать яйца было легко и весело. Потом яйца у меня отобрали, и я орала, что мне мешают работать, верните яйца, попробовали бы вы помешать папе яйца высиживать, папа всех вас уволит!
Потом я узнала, что у папы нет совести. Ну и что? У Барсика её тоже нет, вы говорите, но все его любят. Полюбите папу немедленно!
Наверное, я была тупенькая, зато добрая. Ничего, собственно, не изменилось во мне. Совести нет, по ночам я не сплю и много курю – яйца высиживаю, как папа. С кого бы потребовать за это любви?
Как мы ловили маньяка
Для купания в реке Москве надо иметь врождённый иммунитет. «Всегда держи рот закрытым, Ихтиандр, говно заплывёт», – говорил мне папа, когда я гарцевала по квартире в чёрных сатиновых семейных трусах. Эти трусы были для физкультуры, а плаванье – это физкультура, ну а сисек мне боженька так долго не выдавал, что я плавала в этих прекрасных трусах, и местные алкаши звали меня Витёк. Однажды я бездарно спалилась – пошла посцать и… «Мать вашу! Витёк ссыт сидя!!! Он – баба!!! Фуууу!» – сказали мои друзья и перестали играть со мной в футбол. Это была драма. Я и письло мужское-то никогда не видела и не задумывалась, как ваще это – ссать стоя. Но рассказ не об этом.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.