Страница 15 из 23
Эви вытащила «список дел» и начала читать. Несколько медных сковород остались немытыми со вчерашнего дня, хотя миссис Мур указывала, что этого быть не должно. Энни уже начала чистить их в лютом холоде судомойни. Эви поспешила туда и сразу же погрузила руки в смесь тончайшего песка, соли и уксуса, только охая от боли, когда жгучая смесь попадала на ранки. Она начала с самой большой сковороды:
– Быстрее, она уже проснулась и злится.
Энни подняла на нее глаза. Лицо девушки было по-прежнему опухшим, изо рта торчала сигарета.
– Она всегда такая по утрам. Понятия не имею почему, хотя я сама такая же. А у нее просто разгулялся ревматизм, вот и все. Так что незачем шум поднимать, правда. Не беспокойся, она появится здесь не раньше чем через полчаса. Она, конечно, ждет, что кухня будет блестеть, а стол накрыт. Но какого черта, это твоя работа, не моя. Ума не приложу, как мы вдвоем справимся, черт бы их всех побрал.
Пепел упал на сковороду. Сигарета как будто приклеилась к ее губам. Как она умудряется при этом говорить? Хотя Джек и его марра тоже так разговаривали.
Они продолжили свое занятие, и вскоре кожа у них на руках окончательно облезла. Эви казалось, что руки у нее так жжет, что даже лоб чувствует. Тем не менее, когда миссис Мур появилась на кухне, сковороды висели на крючках и сияли так, что самая большая придира была бы удовлетворена. Но только не миссис Мур.
– Что за безобразие, немедленно снимите их и доведите дело до конца! И, Христа ради, подбросьте угля в топку. Имейте в виду, сковороды будете чистить сегодня каждый раз, после того как мы их пустим в ход.
Она хмурилась точно так же, как Джек после ночи, проведенной в баре, и так же у него слегка дрожали руки, и этот запах…
Повариха грузно опустилась на табуретку.
– Нужна овсянка для слуг, не забудь, Эви, а я выпью еще чаю. Мисс Донант, служанка миледи, с ног собьется, чтобы обеспечить ее чертовому сиятельству столько чаю, сколько той приспичит. Потом есть еще леди Вероника. Арчи придется взять на себя мистера Оберона теперь, когда этот молодой человек вернулся, так что давай-ка по-быстрому снеси все это в буфетную. Боже всемогущий, как будто нам больше нечего делать. Так, что это такое? Как стол накрыт? Почему нет черпака или, по-твоему, миссис Грин руками будет раскладывать еду? Почему до сих пор в топке нет угля? Уши прочисти, если плохо слышишь. Разве я не сказала тебе этим заняться? Надо, чтобы было тепло.
Все это время миссис Мур сгибала и разгибала ладони, двигала плечами, а на лице ее застыла гримаса, и дело тут не в похмелье. Ее мучает боль – и это еще мягко сказано. Эви покрутила руками. Ей ведь тоже больно.
Они с Энни переглянулись. Миссис Мур расслабила поясницу, еще немного покрутила плечами и взглянула на Эви.
– Давай-ка, красавица, налей мне чайку и не обращай сейчас на меня внимания. Простите меня, душеньки, простите ворчливую старуху.
Пот каплями выступил у нее на лбу, хотя она просто сидела.
Эви подняла чайник и сморщилась, когда его тяжесть надавила на пораненные ладони. Секунду она молчала. Вид распухших пальцев миссис Мур вызывал у нее огромное сочувствие к старой поварихе.
– Вы же не просто так. Будь у меня ваш ревматизм, я всех окрестных кошек перебила бы. И Энни тоже.
Энни беззвучно сказала:
– Брось подлизываться к старой ведьме.
Эви налила чаю миссис Мур и подсыпала угля в широкую топку. За считаные секунды температура поднялась на несколько градусов. Этого хватило бы, чтобы любой самый больной сустав расслабился бы. Но, когда Эви всмотрелась в повариху, ей бросилось в глаза то, что сначала она не заметила: не только боль терзала старую женщину, но и страх. Эви вспомнила, что она почувствовала тогда, в субботу, когда думала, что папа потерял работу. Что будет с миссис Мур, если ее уволят? Возможно, она могла бы жить вместе с мисс Мэнтон. Или ей придется идти в работный дом?[9] Эви встряхнулась. Нет, этого не будет. Она, Эви, этого не допустит.
Она поставила чайники на плиту, чтобы приготовить чай для хозяев. Из зала для слуг выскочила Лил, на ходу запихивая волосы под шапочку, и понеслась по коридору к шкафчику, где хранились метлы. Арчи и Джеймс, лакеи, направились в сторону буфетной, куда Эви должна была уже отнести чай мистера Оберона. Но не может же она делать все одновременно, а чайники не кипят от того, что на них смотришь.
Энни снова сняла медные сковороды и уже громыхала ими в моечной. Эви присоединилась к ней. Снова каторжная работа с едкой смесью, разъедающей кожу на руках не хуже, чем сама медь. Энн чертыхалась.
– Чайники вскипели, Эви, будь любезна, приготовь чай для мистера Оберона.
Миссис Мур появилась в дверях судомойни. Голос ее звучал уже мягче. Эви заварила чай и понесла поднос в буфетную. Молодой Арчи кивнул, вся поза его выражала недовольство, на лице застыло угрюмое выражение. Весь он сочился раздражением.
– Смотрите-ка, а вот и пятичасовой чай, не правда ли?
Он схватил поднос и убежал, а Эви повернула на кухню, борясь с желанием дать ему пинка под зад.
Туда уже явилась мисс Донант и встала рядом с кухонным столом, притоптывая носком туфли. Прическа ее была безукоризненной, лицо ухоженно, рот сжат, как воробьиная гузка.
– Мне немедленно нужен чай. Сию секунду. Миледи не может ждать.
Миссис Мур изучала поваренную книгу. Не поднимая глаз, она произнесла:
– Если миледи что-то не устраивает, предложите ей пересмотреть свой подход к персоналу, будьте так любезны.
Рот мисс Донант сжался еще плотнее, а Эви, готовившей чай, захотелось вылить его ей на голову и то же самое проделать с миледи.
– Я вернусь за чаем для леди Вероники, – отрезала мисс Донант и вылетела из кухни.
Эви и Энни продолжали работу, а когда сковороды были вычищены, Эви приготовила поднос для леди Вероники. Затем они обе подмели каменный пол, где было полно мышиного помета, отскребли и вымыли его, при этом гордость Эви страдала так же, как и ее колени. Дальше надо было бросаться складывать ножи, ложки, черпаки, миски, тарелки и проверить, что их количество соответствует указанному в списке. Хвала Господу, все совпало.
Она сдернула с крючка на внутренней стороне двери чистый джутовый фартук, в то время как Энни отнесла другой в прачечную, расположенную дальше по коридору. Эви сварила овсяную кашу для слуг, пока миссис Мур допивала свой чай, сидя на табуретке спиной к печам и постукивая карандашом по зубам. Наконец она захлопнула поваренную книгу и написала на листке бумаги меню для ланча. В восемь спустились все слуги. Они уже проверили камины наверху и теперь принялись за чистку ковров. Пока наверху завтракают, здесь будут выбивать пыль и делать всю прочую работу – и так до конца дня.
Надев чистые белые фартуки, Эви и Энни разлили кашу по мискам для себя и миссис Мур, после чего потащили громадный глиняный горшок в зал для прислуги и поставили его, как им было велено, перед миссис Грин. Эви, Энни и миссис Мур уселись вокруг соснового стола на кухне и принялись за кашу. Все это время Эви ждала, что придет Саймон и другие младшие садовники. Они обязательно должны пройти через кухню. Но они так и не появились. Может быть, они завтракают у себя? Но к ланчу они ведь должны прийти?
Миссис Мур одобрительно кивнула:
– Хорошо сварено, без комков.
Энни изобразила гримаску на лице.
– Лучше, чем у Шарлотты. Дура проклятая была безнадежна.
Миссис Мур хлопнула по столу.
– Энни, не выражайся, будь так добра. Как бы там ни было, Шарлотта – это была еще одна пара рук.
Энни покачала головой.
– Мы не справимся, миссис Мур. Нам нужны еще две девушки, или хотя бы пусть вернут Эдит. Эта дурочка теперь только и делает, что разводит хи-хи, ха-ха с другими горничными. Вы можете что-нибудь сделать? И вы, между прочим, сами выражаетесь.
Эви покосилась на миссис Мур, которая зачерпнула очередную ложку каши.
– Выражаюсь, но не должна. Так что делайте то, что я говорю, а не то, что я делаю. Никаких «дурочек», и вообще не хами, Энни. Да, я могу кое-что сделать, но нужно выждать подходящий момент. Помните, девочки, всему свое время. А пока мы должны как-то управиться.
9
Работные дома – благотворительные заведения, в которых нуждающимся предоставлялись работа, еда и кров. Принудительные работные дома зачастую совмещались с тюрьмами, а добровольные с богадельнями, приютами, образовательными и просветительскими учреждениями. С XVI в. в развитых европейских городах, где интенсивно развивался промышленный сектор, появилось обилие низкоквалифицированных вакансий, и уже позднее благотворителей Викторианской эпохи интересовали здоровые бедняки, которыми распоряжалось начальство работного дома. Порой они даже не знали, что за их работу полагается плата, так как она до них не доходила. Внутренний порядок работных домов мало чем отличался от тюрем: в них существовал жесткий режим, система наказаний, включающая телесные, помещения в карцеры и ограничения в еде. Последний работный дом в Великобритании был закрыт в 1941 году (прим. пер.).