Страница 16 из 50
- Тазло, может, нам выйти на солнышко, чтобы рассеялись эти нездоровые фантазии...
- Постой, это же очень интересно. Я и не знал, что можно проводить самопсихоанализ, разбирая собственные сны! Я всегда думал, что верю в Науку, а на самом деле она меня подспудно пугала! Так, теперь посмотрим: был еще старичок, похожий на ангелочка. Он нашел меня, когда я упал с утеса, принес меня домой и накормил роскошным завтраком, - Лафайет улыбнулся при воспоминании.
- Тогда даже не казалось странным, что у человека, живущего в травяной хижине, полный холодильник гастрономических продуктов.
- Ты голоден, Тазло? У меня прекрасный большой булфрут, только что сорван.
- Конечно, отчего бы и нет? - Лафайет довольно улыбнулся девушке. - Я могу попробовать все, что в этом сне, включая тебя... - Он поймал ее руку и нежно поцеловал в губы.
- Тазло! - Сисли взглянула на него, и было ясно, что она приятно удивлена. На близком расстоянии он видел бархатисто-гладкую поверхность ее щеки, длинные ресницы, обрамляющие светло-зеленые глаза, и пушистые кудрявые перья на гладком лобике.
- Ты хочешь... ты правда хочешь...
- Хочу чего? - рассеянно спросил Лафайет, впервые замечая грациозные белые крылья, закрывающие Сисли словно сверкающим плащом из перьев.
- Ты хочешь жениться на мне!
- Подожди минуточку, - улыбнулся Лафайет, - с чего ты это взяла?
- Но ты... ты же поцеловал меня, да?
- Ну, конечно, а кто бы это не сделал? Но...
- О, Тазло! Это самый чудесный миг в моей жизни! Я должна сейчас же сказать папе! - Она вскочила - изящное миниатюрное существо, сияющее от счастья.
- Погоди минуточку... давай не будем никого вводить в этот сон. Мне нравится именно так, как есть!
- Папа будет так счастлив! Он всегда мечтал об этом дне! Я на минуточку, мой самый дорогой, я сразу вернусь. - Сисли повернулась и исчезла. Лафайет неуверенно встал, помычал от боли в перевязанном крыле, поковылял за ней и... налетел на твердую стену. Он отступил, ощупал грубо отесанную поверхность дерева в поисках двери, в которую вышла Сисли.
- Она должна быть здесь, - пробормотал он. - Я видел ее собственными глазами, или уж хотя бы теми глазами, которыми пользуюсь сейчас... - Но несколько минут поиска не привели ни к какому результату: стена была сплошной.
- Мой мальчик! - раздался за спиной свистящий носовой голос. О'Лири пришел в смятение: посреди комнаты стоял угловатый морщинистый древний старик. На лице его светилась беззубая улыбка.
- Моя малышка только что сообщила мне счастливую новость! Поздравляю! Я, конечно, согласен, милый юноша! Приди в мои объятия! - Старик бросился вперед, чтобы обнять Лафайета, который с недоумением уставился поверх лысой головы старика на пару молодцов с рельефными бицепсами, которые молча появились и встали возле Сисли Пим, скрестив руки на груди с выражением скуки и снисходительности.
- Папа сказал, что церемонию можно провести прямо сегодня вечером, Тазло! - воскликнула Сисли. - Правда, здорово?
- Все произошло слишком быстро, - ответил Лафайет, - вы делаете поспешные выводы. - Он помедлил, неожиданно заметив, что лица двоих молодых людей - по-видимому, ее братьев - нахмурились.
- Что ты имеешь в виду? - спросил один из них.
- Я хочу сказать, что... мне, конечно, очень нравится Сисли... но...
- Но что? - запальчиво перебил второй молодец.
- Но я не могу... то есть... ну, черт побери, я не могу жениться на ней или еще на ком-нибудь!
- Эй! В чем дело? - прощебетал старик, отступая и царапая Лафайета взглядом, как острыми когтями. - Не можешь жениться на моей дочери?
Сисли Пим издала жалобный вопль. Оба брата угрожающе наступили.
- Я хочу сказать... Я не могу быть женихом! - выпалил Лафайет, отступая на шаг.
- Как это... не можешь? - заинтересовался старик.
- У тебя запас желудей есть, так? - напомнил один из братьев.
- Гнездо у тебя подходящее, так? - наступал другой.
- И ты же поцеловал ее, - вновь вмешался первый брат.
- И она не возражала, - поддержал его второй, - значит, она согласна, так?
- А тогда, какие могут быть препятствия? - прокаркал старик, будто дело было уже решенное.
- Просто... просто...
- Тазло... ты не... не... не...
- Надеюсь, ты не хочешь сказать, что уже обещал какой-нибудь другой девице в Таллатлоне? - с угрозой спросил один из братьев, тот, что был покрупнее.
- Конечно, нет! Но я не могу просить Сисли Пим выйти за меня замуж, твердо сказал Лафайет. - Сожалею, что поцеловал ее. Я не имел это в виду.
Внезапно сверкнул стальной клинок, и в горло Лафайета уперся конец ножа, который сжимал в сильном смуглом кулаке меньший брат.
- Сожалеешь, что поцеловал мою сестру, да? - прошипел он.
- Нет, на самом деле я не сожалею, - заявил Лафайет и сильно наступил на подъем ноги нападавшего, одновременно отбивая запястье и ударяя кулаком в ребра.
Юноша согнулся, кашляя и прыгая на одной ноге.
- Между прочим, мне это очень понравилось, - вызывающе заявил О'Лири. Но факт есть факт. Я никогда ранее не встречал Сисли, я ее увидел всего десять минут назад. Как же вы можете желать, чтобы она вышла замуж за незнакомца?
- Никогда не видел? - голос старика дрогнул, он жестом показал второму брату, чтобы тот не подходил. - Что это значит? Вы же вместе выросли! Вы же почти ежедневно встречались в течение последних двадцати двух лет!
- Папа, кажется, я поняла! - вскрикнула Сисли, кидаясь между Лафайетом и своими родственниками. - Бедный Тазло считает, что в его состоянии было бы нечестно жениться на мне.
- Состояние? Какое состояние? - раздраженно спросил отец.
- При падении, когда он сломал крыло, он ударился головой и потерял память.
- Это звучит правдоподобно, - заметил старший брат.
- Во-первых, как его... хм... угораздило упасть? - проворчал младший, потирая область желудка, запястье и голень одновременно.
- Да, как же это ты упал, Тазло? Ведь никто же не падает? - спросил старик. - Такой мастер полета, как ты!
- Это длинная история, - коротко ответил Лафайет. - Вы не поймете...
- Пожалуйста... ну как он вам расскажет? - спросила Сисли. - Он же ничего не помнит!
- Однако он вспомнил, как целуют ничего не подозревающих девиц, прорычал младший брат.