Страница 12 из 15
Видимо эта причина, по мнению Бекетова, и привела многих девушек и женщин в ряды радикалов, где среди их соратников-мужчин они встречали большее уважение к себе, чем в любых традиционных и законопослушных слоях общества. И самое страшное было, по мнению Петра Ивановича, что в очень скором времени таких девушек и женщин будет намного больше. Общество меняется, хотим мы этого или не хотим. Принцип трёх «К» - Kinder, Küche, Kirche, то есть «дети, кухня, церковь», о котором писали немецкие газеты, цитируя слова Вильгельма Второго о социальной роли женщины в Германии, мало подходит современным русским девушкам. Им нужны другие идеи. Так может быть для самореализации некоторых особенно активных девочек служба в секретной охране цесаревича и подойдёт. Это, конечно, против правил и приличий современного общества. Но лучше пускай служат, чем пойдут в революцию.
Петра Ивановича с его идеей службы девушек в охране активно поддержал его коллега Соловьев. Кроме того, Константин Николаевич, сразу же назвал мне фамилии чуть ли не десятка гимназистов, которых можно было заинтересовать дальнейшей службой в Департаменте полиции в роли секретных агентов, охраняющих Государя Наследника. Причем это тоже были не только выпускники этого года. Некоторые учащиеся, которые блестяще закончили обучение в прошлом и позапрошлом году, пока ещё не смогли найти достойное место в этом мире.
В общем, сделав краткие выписки по кандидатурам, я вернулся в свой кабинетик и с господином Кораблевым обсудил данную проблему. Сначала Николай Алексеевич идею привлечения в секретные сотрудники девушек воспринял в штыки. Но постепенно на примерах я показал ему, насколько это будет выгодно и эффективно. Особенно в области получения разнообразной информации в роли дворянки, купчихи или мещанки. Горничная, учительница, гувернантка и такое прочее. Можно охватить широкий сегмент тех людей, от которых агент мужчина информацию вряд ли получит.
Кроме того, во время больших приемов, балов в дамскую комнату не войдешь. Что там будут делать подозрительные личности женского пола, не проверишь. А если девушек поднатаскать в определённой области рукопашного боя и стрельбы из револьвера, то они станут джокерами в колоде охраны. Кто из злоумышленников сможет подумать, что хрупкая девушка может неожиданно и точно ударить, чтобы обезвредить злодея-преступника, а тем более выстрелить.
Воодушевлённый такими перспективами Кораблев вызвался сопровождать меня на ежедневный доклад к цесаревичу, чтобы поддержать меня в этом нововведении в секретную службу. «Ага, поддержал! Получили оба по самое не балуй. Ладно я, а Николая Алексеевича жалко. Его чистый душевный порыв был грубо истоптан грязными сапогами будущего императора», - думал я, глядя на начальника секретной службы, который, сев за стол Головачева, вытирал испарину со лба.
- Признаться, Тимофей Васильевич, такой бурной реакции Государя Наследника на Ваше предложение я не ожидал, - глубоко вздохнул Кораблев.
- Признаюсь, Николай Алексеевич, я тоже, - отвечая, опустился на свой стул и положил на стол папку с докладом. – Хорошо ещё про детей ничего не успел сказать. А то, чувствую, наша экзекуция продолжалась бы значительно дольше.
- Про каких детей? – главный секретный агент вопросительно уставился на меня.
- Да я подумал, Николай Алексеевич, сил у нашей службы очень мало. Я имею в виду количественный состав. Если наберём тридцать человек в секретную службу, всё равно все направления перекрыть не сможем. Вот раньше, как Вы поступали, Николай Алексеевич, если кто-то из агентов выявлял подозрительное лицо?
- Докладывали по команде, а дальше Евгений Николаевич подключал к проверке или Департамент полиции, или жандармов.
- А кого мы подключим здесь, Николай Алексеевич?
- Вы правы, Тимофей Васильевич, подключать-то практически некого. Придётся обходиться своими силами, - еще более грустно вздохнул Кораблев. – Только где они эти силы? У меня агенты уже с ног валятся.
- Вот именно поэтому я и хотел привлечь к нашей работе детей, которых использовать для слежки за объектами. Скажите, Николай Алексеевич, у Вас вызовет подозрение группа детей, которая устроила игру перед Вашим домом, с учетом того, что они и так постоянно здесь играют?
- Конечно, нет, Тимофей Васильевич, - отвечая, Кораблев развёл руки, показывая, что такая картина априори не может вызвать подозрения.
- А что мешает кому-нибудь из агентов выявить в этой группе детей лидера и предложить тому небольшое вознаграждение, если он во время игры понаблюдает за домом и потом расскажет, кто в него приходил?!
- Да, Тимофей Васильевич, как всё просто. Покупал за свою бытность агентом информацию у дворников, швейцаров, официантов. Иногда приходилось платить большие деньги. Но чтобы подключить к слежке пацанов. До такого почему-то никто не додумался. И ведь дешевле выйдет.
- Вот о таком обеспечении получения информации надо будет подумать, когда прибудем в Хабаровку. Насколько мне известно, во Владивостоке здание для наместника ещё не готово. Боюсь, в Хабаровке придётся задержаться на длительный срок.
- Как я понимаю, Тимофей Васильевич, об этом новшестве в работе нашей службы рассказывать Его Императорскому Высочеству Вы не будете? – ехидно улыбаясь, спросил меня Кораблев.
- Думаю, что не обо всех тонкостях нашей службы Государь Наследник должен знать, - улыбнулся я в ответ коллежскому секретарю. – Мы сегодня с Вами по данному вопросу приобрели большой опыт, общаясь с цесаревичем.
Посмотрев друг на друга, мы почти одновременно рассмеялись.
- Это точно, Тимофей Васильевич. В таком состоянии я видел Цесаревича впервые за семь лет моей службы. Кровь Романовых взыграла!
«Сколько там этой крови, - подумал я про себя. – А если Павел Первый сын Салтыкова, то её вообще нет».
В этот момент наша беседа с Кораблевым была прервана вошедшим в кабинет ротмистром Волковым, который исполнял в свите цесаревича роль друга и офицера по особым поручениям. В своё время данный офицер проходил службу в лейб-гвардии Гусарском полку, в рядах которого в рамках программы военного образования два летних сезона проходил службу эскадронным командиром цесаревич. Там Николай и Волков познакомились, сошлись характерами и прониклись обоюдной симпатией. Свидетельством тому был подарок – золотой портсигар с факсимиле: «Евгению Николаевичу Волкову от эскадронного командира Николая», презентованный цесаревичем по окончании своей службы в полку. Во время одной из конных прогулок Николай пригласил молодого офицера сопровождать его в путешествии на Восток. Потом ранение при нападении хунхузов на пароход «Вестник» с цесаревичем на борту, длительное лечение, родной полк, звание ротмистра, орден Станислава третьей степени. А теперь свита Его Императорского Высочества. И такая интересная должность.
С Евгением Николаевичем у нас сложились ровные служебные отношения. Даже можно было их назвать дружескими, насколько это позволяла разница в возрасте, звании и положении около Николая. Но портсигар Волков показал мне после одного из рассказов о совместной службе с цесаревичем. А общаться нам приходилось довольно часто, так как расселяли нас во время путешествия рядом. Личный друг и офицеры конвойной сотни.
- Тимофей Васильевич, - обратился ко мне Волков. – Его Императорское Высочество желает Вас немедленно видеть. Пройдемте.
Я вышел из кабинета вслед за ротмистром, поймав сочувствующий взгляд Кораблева. Пока шли до апартаментов цесаревича, думал о том, что ещё могло случиться.
Слава Богу, ничего не случилось. Просто Государь Наследник остыл от тех эмоций, которые были вызваны моим предложением и теперь решил выслушать мои аргументы. Раньше он этого сделать не смог, так как сразу начал активно выражать своё мнение.
- Тимофей Васильевич, а теперь будьте любезны, обоснуйте необходимость и возможность службы женщин в моей охране?
Цесаревич был само спокойствие и сама вежливость. И не скажешь, что меньше получаса назад выражался в мою сторону как боцман в отношении провинившегося матроса. Быстро сформулировав про себя уже неоднократно рассмотренные с Кораблевым положительные факторы от службы женщин в системе охраны, выкладываю их цесаревичу.