Страница 2 из 4
И вот там есть восьмистишие (посвященное Юрию Сапрыкину), которое работает для меня как ключ, причем не только к этой книжечке:
Не во тьму (неувиденности, то есть небытия), и уж точно не в народ: ни в стихах, ни в логике, которая их выстраивает и окружает, нету деления на высокое/низкое, на мы/они. Снабженные ярлычками-посвящениями, каждое из которых добавляет лишний элемент в и без того перенасыщенную именами и терминами структуру, восьмистишия формируют предельно демократическое пространство нерассуждающей общности – какая, собственно, и делает нас друг другу современниками, хотим мы этого или нет. Смысловая и языковая взвесь эпохи, «то, что в воздухе носится», не дает возможности от себя отстроиться – но зато есть шанс пойти ей навстречу, «встроиться и дополнить общий код». Та же задача, кажется мне, одушевляет и связывает воедино разные слои и в разные годы написанные тексты «Части ландшафта». То, что могло стать оргией называния (как в адамовы времена, когда одинокий белый мужчина расставлял зверей и растения по местам) оказывается праздником самоумаления: автор-демиург становится частью общего целого, одним из множества – лишь бы ландшафт был оживлен, а то, что его наполняет, мультиплицировалось, плодилось, размножалось. Как и положено в пространстве, которое удалось спасти.
Мария Степанова
Скол
«Мир рассудит, где я был неправ…»
«Выбрал из предложенных ремесел…»
«Когда шаги…»
«Заслужил ли я двойника…»
Полине Барсковой
«Кто ты, кто ты, дорога…»
«Вдаль уходит лесная дорога, и смерч…»
«Свериге, свериге – птица, не знающая границ…»