Страница 52 из 66
А в это время под земной толщей, под неисчислимыми тысячами тонн камня, песка, глины кипела и множилась другая жизнь — непонятная, чуждая человеческому миру. Было бы смешно и глупо, если б главенствующая верхушка Сар-города упустила шанс поселиться в ином, менее привлекательном месте.
С холма, поднятого к небу тремя широкими ярусами, улицы и отдаленные кварталы виделись как на ладони. Случись так, что котел вскипит, и скрытая в темени подземелий нечисть вдруг прорвется наружу… Всегда есть шанс покинуть гадючник первыми.
Они перешли проспект и затерялись в нагромождениях торговых палаток. На некоторых прилавках сохранилось укрытое толстым слоем пыли нераспроданное добро: народ бежал с рынка, не задумываясь о сохранности товара.
Вряд ли купцов могла испугать накрывшая город туча — закаленные дальней дорогой люди этакий пустяк снесут запросто. Не раз им приходилось встречать на тракте пылевую бурю или разбойников — знали все действия наперед. Можно сказать, научились встречать тяготы и лишения пути голой грудью. Разделенный мир мал, жесток к трусам, и скор на расправу.
Но тут купцы бежали без оглядки, забыв причину, по которой пришли на площадь — лишь бы сохранить шкуру в целости. И правильно сделали, с тварями нижних уровней лучше не шутить и не мешкать с выбором сиюминутного и, надо сказать, очень правильного решения сделать ноги. Только «нежить», как называл тварей ни разу не видавший их собственными глазами люд, могла вселить ужас в сердца прагматичных барыг.
Товар, забытый во время поспешного бегства оставался нетронутым. Мародеры, какие найдутся всегда и везде, тоже предпочли убраться подальше от прожорливых тварей. А может, и нашлись такие храбрецы, наплевавшие на голос разума, да только где они теперь? Небось, не дышат уже, став подножным кормом для разросшихся насекомых.
Палатки поредели и Рики понял, что они дошли до центра площади — перед ним лежало обширное круглое пространство метров пятидесяти в диаметре. Здесь в дни празднеств устраивались ярмарочные представления, проводились шуточные бои, раздавались сладости детям, а также выставляли напоказ мелких воришек, которых удалось поймать за руку.
Хоть простой обыватель, хоть приближенный к управе чиновник, все одно — человек с похожими мыслями и страстями. Природе его свойственна тяга к зрелищам, а потому массовое гуляние без прилюдной порки не проходило никогда. Да и в обычный будний день можно было заметь на выгоревшем до серебристой черноты столбе по центру площади одного-двух бедолаг с располосованными плетью спинами.
Воровали в Сар-городе охотно и часто.
Сузив веки, Рики Фрид всмотрелся вдаль: показалось или он действительно увидел движение? Как будто тень перечеркнула массивный ствол.
Протерев натруженные, наверняка покрытые частой сетью вен, глаза — сказывалось непроходящее напряжение последних дней, он указал на ближайший прилавок, от которого пахло сдобой. Шепнул Иглао:
— Возьми поесть. Только быстро — мне нужно кое-что проверить.
Дождавшись, когда Викис выберет наименее черствую булку хлеба, приказал идти за собой, шаг в шаг. Вновь обратил взгляд к центру площади: нет, не показалось. На столбе кто-то висел. Слабо извиваясь, словно обессилевший в воде земляной червяк, тень силилась оторваться от дерева, но все попытки оканчивались ничем. Замирала, очевидно, набираясь сил, и повторяла попытку освободиться. Кто бы то ни был — умирать сегодня он не собирался.
«Метра два от земли — не больше», — прикинул Рики.
Если это человек, спасти его не помешает, будь он хоть самый распоследний вор. Если же оноокажется тварью… тоже неплохой поворот. Убив ее, Рики спасет чью-то жизнь — может, даже собственную. Не иначе, как по их душу она там ошивается. Следит и ждет, когда путники вернутся в лабиринты прилавков — в узких проходах затруднительно махать мечом, тварь же при этом будет чувствовать себя как дома.
Годы службы на западном пределе научили Фрида расправляться с насекомыми без лишних мыслей и промедления.
Не дойдя до места наказания около десяти шагов, Рики расслабился. Опустил меч, бросив Викису через плечо:
— На тот холм полезем, — указал он головой в сторону расположившихся на возвышенности владений. — Тебе нужно передохнуть. Перекуси, пока время есть.
— Может, скажешь — куда идем? Кто приказал меня освободить?
— Об освобождении речи не шло… Хотел сказать — кто приказал тебя доставить? — поправил Рики. — Сейчас поведал бы, идти осталось всего-ничего. Даже если не понравится ответ и решишь сбежать — дотащу волоком. Но извини… в присутствии свидетеля подобные вопросы не обсуждаю.
На потемневшем от солнца дереве белело в двух метрах от земли исполосованное абсолютно голое нечто. Крепко обхватив столб руками и ногами, оно застыло на нем вниз головой.
Можно было бы посмеяться над нелепостью, представшей перед Рики, картины, если б не пугающий хаос, в который внезапно погрузились городские кварталы. И последовавшее за ним затишье. Наемник знал — когда наступают смутные времена, возможно всякое. Еще много чего ему увидеть придется.
Подошел почти вплотную: тело на столбе била крупная дрожь. Сколько часов кряду он провисел в таком положении? Дотянулся и несколько раз легонько коснулся кончиком меча израненной плетью спины.
— Кто здесь?! — хрипло выкрикнул человек и завертел головой, как полоумный.
— Свои — не бойся, тварей здесь нет, — ответил Рики. — Можешь спускаться.
— …п-правда? — протянул человек, помешкав немного. — Ты не один из тех, которые умеют притворяться и разговаривать?.. Почему я должен тебе верить?
— Насекомые не способны разумно складывать слова. Уж поверь — на болотах с ними не один год бодался. И притом… я ведь дотянулся. Что мне стоит убить тебя так?
— Тварь может быть маленькой. Усом дотянулась, а самой не взобраться никак…
— Обернись, и все увидишь.
— Не могу, — нехотя сознался человек, будто предстояло ему сейчас открыть страшный секрет. — Давно вверх тормашками повесился, счет времени потерял. Ослеп, кажись… а руки-ноги онемели, пальцы сам не разожму… — Всхлипнув, он добавил: — Почему мне кажется знакомым твой голос?
— Не кажется, — возразил Рики. Хмыкнув, стал обходить столб по кругу.
Позади полыхнуло лиловым. Он бросил на Иглао недовольный взгляд — тот тихо-мирно догрызал каравай. Посреди освещенной звездами площади больше никого не оказалось. Отчетливо слышалось, как зубы висельника с хрустом вгрызаются в зачерствелую корочку. Рот мгновенно наполнился вязкой слюной. Сплюнув в песок, он вскарабкался на столб, и стал помогать слепцу спуститься.
Удостоверившись, что от ступней до земли осталось лишь несколько сантиметров, разрубил привязанную к рукам веревку. Тихонько застонав, вор — других к столбу не прикручивали — со стоном повалился под ноги.
— Спасибо, спасибо… — запричитал он, подняв опухшее, налитое кровью лицо, одновременно пытаясь ухватиться непослушными пальцами за штанину. — Возьми с собой — вовек не забуду.
— Не забудешь, — подтвердил Рики, отстраняясь. — Твое имя Ирхай?
— Как ты… — шаря в пустоте руками, проговорил человек. — Ах, да — голос… Мне он сразу показался знакомым. — Оскалился, ударил кулаком оземь. — Зачем ты тогда вмешался?! Девка заслуживала порку! Если б не ты…
— Хозяин ваш сказал, что увлеклись вы с дружками. Да и от нее согласия не услыхал… всем скопом набросились. Она же не гуттаперчевая.
— Из-за тебя все… — задергался Ирхай.
— Кто подвесил? — спросил Рики Фрид, пропустив ругательство мимо ушей. Поднес лезвие к заигравшей желваками скуле.
Почувствовав сталь у горла, Ирхай перестал сыпать бранью. Впрочем, рассказывать, что от него требовали, он тоже желанием не горел. Сопел лишь громко и зло.
— Прими совет — веди себя как можно тише. Охотников за человеческим мясом в Сар-городе появилось изрядно.
Увещевание подействовало. Ирхай вздохнул глубоко и немного успокоился.
— Дружки и подвесили, — буркнул он. — За то, что сбежал.