Напарнички-2

Илья несколько секунд помедитировал на это безобразие, но осаживать возжелавшего телячьих нежностей DEX’а не стал. Антон редко себе такое позволял, прекрасно зная отношение Ильи и особенно — его системы, но в этот раз, видимо, совсем разморило парня. Немудрено: пережил свой главный страх, спас напарника из дифлексового гроба, получил в живот ни за что ни про что, еще девчонку вытаскивать пришлось… Ладно, пусть сидит. Все равно силы на новый марш-бросок, теперь за видеофоном для связи с Мэттой, затерялись где-то в глубине этой речки, и все, на что сейчас был способен Irien — это сидеть вот так, с прилипшим к боку напарником, и гипнотизировать текущий внизу водопад.

Стоящее в зените солнце медленно подсушивало одежду и волосы, мерный шум воды убаюкивал. Где-то внизу грустно попискивали фильтры, сигнализируя о неисправности плотины. Обслуживающий персонал, явившись на их зов, будет крайне удивлен новейшим декором плотины и наверняка сломает мозги в попытках понять, что за сила пробила такую дырень в проверенном материале.

Сила мирно шмыгнула носом, переваривая недавний стресс, и, поняв, что ругаться Irien не собирается, прижалась поплотнее. Боевая машина, страшный убийца, ага. Через пару минут Илья немного очухался и подумал, что надо бы убраться отсюда до прихода ремонтников, а то поди объясни этим людям, что бывают вещи поважнее плотин. Но пока можно разобраться с другим вопросом.

— Мавка, садись к нам, я его держу. — Он демонстративно переложил руку на плечи напарника, притягивая к себе поближе.

Антон возмущенно хрюкнул, но, как Илья и рассчитывал, побоялся вырываться и угрожать девчонке не стал. Сперва, правда, попробовал обстрелять ее взглядом исподлобья, но через минуту пригрелся и совсем затих. Илья даже проверил, не уснул ли.

Мавка практически подкралась, настороженно поглядывая на собрата, села и смущенно пригладила стоящие дыбом кудряшки. Волосы у нее были короче, чем у Витки, но того же светлого оттенка выжженной солнцем пшеницы. Еще влажные, они закручивались мелким бесом — о такие все расчески переломать можно. Впрочем, судя по состоянию шевелюры, в последний раз девчонка заморачивалась этим еще до побега. Кожа светлая — немудрено, учитывая, что она пол-лета в плотине пряталась, а фигура вообще другая: ноги длинные, сама худая, грудь с киберкотом не сыщешь, пальцы тонкие, артистичные, ладошки маленькие — даже не верится, что вот этим вот чуть башку не проломила. Из одежды на ней были короткие брюки цвета хаки, усеянные карманами, и свободная футболка, так висевшая на груди, что сразу было понятно — Виткина.

— Так вот ты какая, — задумчиво протянул Илья и фыркнул: — Аклыпака… кудрявая!

Он ожидал, что та выразит недоумение или даже обидится, но Мавка неожиданно улыбнулась, мгновенно преобразившись в копию «сестры».

Витка про аклыпак рассказала?

— А кто ж еще, — подтвердил Илья. — Богатая у вас фантазия, девочки. Тоха вон даже поверил.

А это не фантазия, — загадочно усмехнулась Мавка. — Хочешь, покажу тебе аклыпаку?

— Он не хочет, — бдительно буркнул Антон.

— Тихо там, — шикнул на него Илья. — Отвоевался уже, всех спас, отдыхай. — И снова повернулся к беглянке: — А идти далеко? Учти, я пока не способен к длительному путешествию.

Не надо идти. Вот. — Девчонка поковырялась в кармане и выудила изрядно потрепанную жизнью деревянную фигурку какого-то… верблюда.

— Это что? — Илья взял фигурку, удивленно повертел в руках. Ну да, верблюд. Только почему-то без горба.

Альпака. — Мавка улыбалась во все зубы. — Такое животное. Переверни.

Илья послушно повернул «верблюда» ногами вверх и обнаружил на его пузе выгравированную надпись: «Шоарра не-убий зона редкий тварь и давно дохлый скотина «Аклыпака»».

Девчонка сполна насладилась замешательством Irien’а, прежде чем наконец объяснила:

Виткина мама работала в этом заповеднике, Витка эту штуку все время с собой таскала, я из-за нее ей призналась, что сорванная. С тех пор аклыпаки у нас как общий секрет. Витка про них много всего придумала — как едят, где живут. А потом выяснилось, что это шоарцы просто так название переиначили, чтобы в случае чего за использование земного бренда не платить.

— Это Витка тебя бежать надоумила?

Ты слишком любопытный для парикмахера. — Мавка резко перестала улыбаться и напряглась, заставив Антона тоже собраться. — Кто вы на самом деле?

Сперва Илья недоуменно нахмурился, пытаясь понять, при чем тут парикмахеры, потом вспомнил отработанную для Витки легенду и восхитился: ну девчонки, ну пройдохи! Выходит, Витка все беглянке доложить успела. Интересно, а о последней встрече тоже рассказала? Ну тогда Илье, как главному динамщику несчастных барышень, еще повезло отделаться одним ударом. Врать и дальше смысла не было, раздражать и без того нервную девочку очередной ложью было опасно.

Значит, все-таки полицейские. — По завершении короткого рассказа о тяжелом отпуске, Мавка смерила напарников задумчивым взглядом, задержавшись на подсохшем и пропорционально подобревшем Антоне. — И что теперь будет?

— Надеюсь, ничего, — честно ответил Илья. — Но чтобы сказать точно, нам надо знать, как дело было.

Вы меня в тюрьму посадите?

— За что? — насторожился Антон. — Ты кого-то убила, что ли?

Нет. За сейчас. И за ваш рюкзак.

— А-а. — Илья фыркнул и покачал головой. Если это ее самый страшный грех, то тюрьмы точно бояться не стоит. — Раслабься, за него мы не в обиде. Рассказывай по порядку, а потом вместе разберемся, как лучше поступить. Только не ври, давай честно и без утайки.

Мавка совсем по-человечески закусила губу, заставив Илью задуматься, сколько же ей лет. Чтобы перенять людские привычки, нужно время, да и общается девочка свободно, не программными блоками. Лет… семь? Может, и больше. Антон вон до сих пор балбес, хотя вроде взрослый уже.

А потом девчонка начала рассказ, и всякие мелочи из головы вылетели.

Комментарий к Глава 11. Шоарра не-убий зона Супер-няшное от Пробегая мимо:

https://yadi.sk/i/sIkPnjtI3Pr94J

https://imgur.com/r7j6Mte

====== Глава 12. Неприметный ферлакур ======

Профессор Павел Львович Тимидас значился в системе Мавки лицом с правом управления второго уровня. Выше была только его супруга, Диана Алексеевна, но она почти весь год проводила на другой планете и дома бывала редко, а если и прилетала на денек-другой, на киборга особого внимания не обращала. Профессор работал удаленно, прямо из дома, и тоже хлопот не доставлял, в основном пропадая у себя в кабинете или с потерянным видом бродя по дому в тяжких раздумьях. Так что Мавке жилось спокойно, легко и сытно, а все ее обязанности сводились к редкому сопровождению хозяина на научные конференции, где и без нее была хорошая охрана. Для гражданского телохранителя просто рай — ни драк тебе, ни проблем, даже под плазму лезть не надо, знай себе глазами на всяких умников посверкивай. Иногда Мавке казалось, что она здесь вообще не нужна, даже страшно бывало — вдруг продадут, придется воевать, бегать под огнем, с сородичами драться… Но день следовал за днем, а жизнь была все такой же тихой, и единственной, кто выбивался из общей картины безмятежного спокойствия, была Витка.

Шумная неуклюжая девчонка стала катализатором, который пробудил в машине разум, — Мавка была уверена в этом на девяносто шесть и три десятых процента. Ей изредка чистили память, и только это мешало дотянуть до сотки, но киборг не сомневалась, что где-то там, в стертых файлах, все-таки была запись той самой выходки, из-за которой ее мозг и дал фатальный сбой. Первое осознанное воспоминание, сохранившееся в органической памяти, это только подтверждало.

Произошло это на третий год после ее выпуска, но точная дата Мавке не запомнилась. Просто смутный образ простоволосой и встрепанной Витки, которая крепко приклеилась к ней, обхватив руками, и, всхлипывая, шептала что-то про маму и «сестричку», которая так на нее похожа. Мавка тогда ничего не поняла, но с этого дня Витка упорно звала ее сестрой, а временами, сменив привычное жизнерадостное лицо на незнакомое и полное грусти, тихонько бормотала: «Одни мы с тобой, сестренка, совсем одни». После чего всякий раз следовали уверения, что когда-нибудь она заработает денег, выкупит Мавку, и они вместе куда-нибудь улетят и никогда не расстанутся. Мавка, конечно, не спорила, но откровенно не понимала, зачем ей куда-то лететь, когда и тут отлично.