Страница 48 из 140
- Ну... - засмущался Робер. - Тебя просто узнали, мой повелитель. Борода не столь уж и солидная маскировка. Слухи ходят, будто во дворце подменыш. И Хальк намекал... Теперь вся Обитель Мудрости знает. Вы, господа, не бойтесь, мы никому не расскажем! А соглядатаев городской стражи в Логиуме отродясь не бывало. Не могут они у нас работать - слишком быстро умом повреждаются...
- Вот что, - процедил сквозь зубы Конан. - Когда я вернусь в замок... Во-первых, от Обители Мудрости не останется камня на камне! Во-вторых, если двойник вынесет Хальку смертный приговор, то я с удовольствием его поддержу. Ну, трепло!..
Не знает киммериец, что такое студенческое братство. У нас в Бельверусе находится знаменитейшая на все страны Заката Военная Академия. Какое-то время я преподавал там тактику ближнего боя и близко раззнакомился с некоторыми воспитанниками. Ой, обормоты! Причем обормоты изобретательные... А еще говорят, будто армия воспитывает косность мышления! Если когда-нибудь против Нимеда будет учинен заговор, то Вертрауэн сумеет предотвратить его немедленно, при одном однако условии: если он не будет исходить из недр Академии. Ваганты действительно умеют хранить свои тайны, и гордятся положением родного учебного заведения как "государства в государстве". Робер прав. Даже тайная служба Нимеда не смогла проникнуть ни в Академию, ни в Обитель Мудрости Тарантии, ни в храмовые школы. Каким-то невероятные чутьем, присущим лишь молодежи, ваганты умеют раскрывать соглядатаев. Если Робер говорит, будто в Логиуме нам ничего не угрожает, значит, так оно и есть.
Ваганты всегда знают все, обо всем и во все времена. Нет ничего удивительного, что слух о скрывающемся в Логиуме "короле Конане" обежал всю Обитель Мудрости. И нет никакой разницы, настоящий ли это король либо самозванец. Ваганты с увлечением поддержат игру под названием "У нас прячется король!"
Утихомирив излишне взбудораженного Конана, успокоив Эйвинда и Веллана, которым досталась изрядная доля королевского гнева, я попросил Робера заказать в близлежащем студенческом трактире завтрак и вежливо выпроводил его за дверь. А потом начал излагать свой план. Вернее, не свой, а наш с Тотлантом.
- Хальк в Железной башне, - говорил я. - Но вместе с тем мы знаем, что комендант Железной башни подчиняется лишь королю, регенту или канцлеру. А у нас есть настоящий король. Конан из Киммерии, в подлинности которого мы не можем сомневаться.
- И что ты предлагаешь? - вопросил киммериец. - Пойти к Железной башне и сказать страже: "Отдайте нам Халька, барона Юсдаля, обратно?"
- Именно это я и предлагаю, - подтвердил я. - Конан, ты можешь сейчас побриться? Кажется, рана на щеке зажила?
- Наверное, нет, - помотал головой король. - Там присохшая кровь, сквозь нее пробились волосы, выглядеть будет безобразно. Кроме того, у нас всех обычная дорожная одежда, а пришедший в Железную башню король должен быть облачен в подобающие титулу одеяния. Этикет, все-таки...
- Хорошо, - согласился я. - Одежду, думаю, мы достанем. План следующий: мы берем лошадей из конюшни, подъезжаем к воротам тюрьмы, а я узнаю у стражи, появлялся ли здесь король в течении последних двух седмиц. Если нет - то Конан и с бородой сойдет за самого себя. В конце концов, государственная цепь с орденом Большого Льва у тебя с собой, есть Малая печать... Мы вызываем коменданта, требуем немедленно привести Халька, барона Юсдаля, забираем его и уезжаем. Все просто.
- А еще говорят, что я сумасшедший рубака, - фыркнул Конан. - Вы на Мораддина посмотрите!
- Граф правильно говорит, - заметил Веллан. - Чем больше наглости, тем лучше. Главное, чтобы стражники не видели в последние дни двойника. И потом, Конан с бородой выглядит более по-простонародному.
- Одежда, - напомнил Тотлант. - Где возьмем? И кто поедет к тюремной крепости? Всем вместе отправляться никак нельзя.
Скрипнула дверь. Обернувшись, мы увидели вчерашних девиц из студенческого трактира "Перо и шляпа", принесших завтрак. За их спинами маячила долговязая фигура Робера Ди Монтобье. Меня осенило.
- Робер, - я бросился к "вечному ваганту" и схватил его за руку. Здесь, в Логиуме, есть театр?
- Конечно, - недоумевающе пожав плечами, ответил приятель Халька. Называется "Глобус". Вы хотите посетить спектакль? Сегодня вечером играют пьесу "Призрак старого короля"...
Я едва сдержал смех. Символичное название.
- В театре можно раздобыть костюмы? - я продолжал наседать на Робера. - Хорошие костюмы, богатые, настоящие? Парча, дорогие камни? Ведь, насколько я знаю, богатые лорды, увлекающиеся театром, иногда отдают труппе свои старые облачения, вышедшие из моды...
- Ну... Да! - подтвердил Ди Монтобье. - А в чем дело-то?
Я разъяснил. Срочно требуется красивое дворянское одеяние во-он для того детины с короткой темной бородой, рожей похожего на варвара с Полуночи, и костюм для меня самого. Желательно черный с серебром.
- Двадцать сестерциев, - мигом ответил "вечный вагант". - Наличными и прямо сейчас. Спустя колокол костюмы будут здесь. Дай-ка я посмотрю ваши размеры, а то еще не налезут.
Быстро обмерив меня и Конана, Робер убежал, сжимая деньги в кулаке.
- А мы? - сразу заголосили Тотлант, Эйвинд и Веллан. - Мы тоже хотим!
- Нет, - отрезал я. - Тотлант и Эйвинд останутся в Логиуме. Кто-то должен быть вне подозрений. Отправляются к Железной башне Конан, Веллан и я сам. Тотлант, приглядывай за Эйвиндом и жди нас. Если не вернемся попытайся найти мою жену Рингу. Объясни ей все и передай вот это.
Я снял с пальца массивное золотое кольцо с раскинувшим крылья драконом на печатке. Знак человека, приближенного к Трону Дракона. Внутри печатки, под черным ониксом, украшавшем грудь геральдического ящера, скрывалась миниатюрная коробочка с порошком опаснейшего вендийского яда. Ринга обязательно узнает это кольцо. Надеюсь, у Тотланта хватит ума в случае нашей гибели добраться до моей супруги и все ей объяснить...
- Подождите, подождите! - вскричал Веллан. - Мораддин, ты не сказал этому месьору Роберу принести костюм для меня! Не могу же я идти вот в этом!
Оборотень развел руками, словно демонстрируя нам свою одежду: светло-коричневые кожаные штаны, рубаху и темно-пурпурный тигеляй с серебряной тесьмой. У захолустного дворянина такая одежда почиталась бы верхом роскоши, но в столице это смотрелось чуток варварски.