Страница 16 из 30
— Много будешь знать — состаришься! — хохотнул парень, но тут же серьезно продолжил: — Видишь ли, я не уверен, что имею право раскрывать чужие тайны. Если так хочешь докопаться до правды, то спроси у братьев. Если повезет, ответят. Но, честно говоря, на это не особо стоит надеяться. Как я уже говорил, обсуждение этой темы у них не приветствуется...
Я разочарованно кивнула и развивать дальше обсуждение не стала. Лишь задумалась о том, что Рик не такой раздолбай, каким пытается казаться.
***
В состоянии крайней задумчивости я дошла до своих покоев. Память услужливо подкинула информацию о том, что я совершенно забыла проверить список возможных занятий на день.
Любопытство — не грех, как говорится.
Как и говорил Рик, на столе в кабинете меня уже ждал зачарованный листок, на котором мелким шрифтом было выведено несколько наименований. Они отличались по цвету и интенсивности сияния. Одна надпись горела красным цветом так ярко, что резало глаза. С трудом, но я смогла прочитать: "Этикет (до начала занятия 4 минуты 21 секунда)". Причем отсчет времени шел полным ходом, а я туго соображала, что к чему.
Рядом с этой надписью высветились две кнопки:
Подтвердить Отменить
Я вспомнила ту строгую леди с завтрака и решила, что не пойти на ее урок — сродни самоубийству. Я суицидником не была, поэтому поставила галочку напротив подтверждения. Хотела поставить, я хотела сказать. Чтобы это сделать, пришлось для начала откопать перо и чернила. Сиих принадлежностей нигде не наблюдалось. Вместо этого мною было обнаружено странное изобретение продолговатой формы с тонким концом. В конце концов, методом тыка, было установлено, что этим можно писать ( до чего дошел прогресс).
Когда я ставила кривую закорючку в листке, таймер уже отстреливал последние секунды, а лист не только светился, но и издавал противные визжащие звуки.
Еще через мгновение выплыла новая кнопка — "Проложить маршрут", на которую я тыкнула в состоянии, близком к панике (писк листка, как оказалось, неплохо расшатывает нервную систему. Или дело в рефлексах? Просто странный прибор отца, после того, как я его исследовала, стал пикать также. А потом рванул...Неприятно). Листок в моих руках ни с того, ни с сего свернулся сначала в свиток, потом каким-то чудным образом взвизгнул (едва не доведя меня до инфаркта) и стал птичкой-оригами, тут же взвившейся в воздух и полетевшей в коридор. Ну я, не будь дурой, последовала за ней.
Птица ж, будь она неладна, все ускорялась и ускорялась. К тому времени, как она растворилась в какой-то двери, я уже безнадежно отстала и еле-еле плелась в нужную сторону.
Нужная мне дверь распахнулась с одного толчка, открыв вид на комнату, больше похожую на учебный класс. А внутри...стояла мертвая тишина. И около двадцати пар глаз с ужасом взирали на меня. Откуда-то даже донесся напряженный шепот:
— Смертница...
Пожалуй, стоит согласится. Так как на меня обратилась еще одна пара глазюк, от которых я бы предпочла скрыться куда подальше.
— Какая непередаваемая дерзость и поразительная наглость! — проскрежетал неприятный женский голос. — Я буду вынуждена сообщить об этом вашим родителям и Его Величеству!
Пораженная до глубины души, я все-таки поинтересовалась:
— Так я могу уже быть свободна?
— Что-о-о-о?! — взвизгнула в крайнем негодовании леди-кирпич, отчего я поморщилась.
— Ну так хуже ж уже не будет, — разъяснила я очевидную вещь.
— Займи. Место, — подозрительно цедя слова, рыкнула женщина, — Лишенная такта и не знающая очевидных вещей деревенщина! Это позор для твоего рода! Таким, как ты, уроки этикета нужны более всех прочих, а ты посмела опоздать на мой урок!...
Распиналась она по меньшей мере четверть часа. Но я так и не прониклась. Что поделать, мне абсолютно по лютне, в чем заключается жизненно важная необходимость выбора той самой вилки из десяти прочих вилок...
Спустя, должно быть, полвека, дамочка перешла-таки к изложению теории. Сегодня мы разбирали, по словам истеричной сестрицы короля, самую легкую тему — "цветовая гамма как часть этикета".
Если она легкая, то я правящая княжна!
То ли с моими зрительными рецепторами все было плохо, и я страдала крайней формой дальтонизма, то ли ... да других вариантов нет... Потому что я никак не могла отличить яично-желтый от глубокого желтого, насыщенный синий от ультрамаринового, а аметистовый от индиго. И уж тем более никак не могла упомнить, в каком случае использовался тот или иной оттенок.
Единственное, на что хватило моего понимания, так это то, что цвет наряда с утра до вечера менялся по признаку усиления контрастности. Простыми словами, если с утра я радовала глаз мятным одеянием, к обеду это дожно быть изумрудное платье, а к ужину — что-нибудь малахитового или глубокого нефритового оттенка.