Страница 45 из 62
Чузар следовал за ней, подобный сгустку тумана.
Она не ругала его за содеянное зло, - за то, что он открыл ей правду, только прошептала:
- Как я это переживу? Он отнял у меня все, после того, как пообещал так много!
- И как же ты это переживешь? - спросил Чузар.
- Никак. Пусть они повесят меня завтра. Теперь я не стану возражать.
- Я предлагал тебе свободу, - напомнил он.
- Мне не нужна свобода. Я уже никогда не стану свободной. Ко мне прикоснулась зима. Я устала, как мертвый лист, оставшийся на дереве. Завтра меня сорвут с ветки, а я и рада умереть. Я вообще могу умереть без их помощи. Просто закрою глаза и умру, словно падающий лист. Зима прикоснулась ко мне.
Тогда Чузар взял ее на руки, и она зарыдала у его груди, как когда-то, давным-давно, рыдала безумная Язрет, не так уж, впрочем, и далеко отсюда.
Возможно, Чузару была необходима ее печаль, словно пища или вино. Или он просто сочувствовал тем, кто попадал в его владения. Ведь за ним по пятам всегда шло одиночество.
Наконец он спросил ее:
- Может, ты хочешь чего-нибудь еще помимо смерти?
- Убить его, - сразу же нашлась девушка. Она не знала точно, каким именно "богом" был Азрарн и насколько нелепы или кощунственны ее угрозы. Хотя... если он бессмертен, думаю, его нельзя убить.
- Как и любого бессмертного, моя возлюбленная, - сказал Чузар. Конечно же, ты не сможешь ни проткнуть шпилькой его восхитительный глаз, ни вообще как-либо повредить ему. За исключением, впрочем, одного способа.
Убийца прижалась к плечу князя Безумия.
- Расскажи мне о нем.
- Существует единственная вещь, более драгоценная, чем капля крови ваздру, - в раздумье проговорил Чузар. - Это слезы ваздру. Потому что они очень редки. Для эшва плач - это песня. Но ваздру улыбаются, даже когда разбиваются их сердца, зная, что сердца демонов исцеляются человеческой кровью. Все же Азрарн иногда приказывает всей своей стране горько плакать.
- Кто такой Азрарн? - прошептала Зарет. - Разве это не чудовищный демон, который живет в грязном подземелье?
Лицо Владыки Безумия осталось неподвижным, но ослиные челюсти затряслись от хохота. Девушка вздрогнула и ухватилась за плащ Чузар.
- Я не забыл про тебя, - сказал Чузар.
В этот момент поднялся ужасный крик. Зарет повернулась и увидела, как ее шестнадцать спутниц очнулись и заметались в ужасе, попав в незнакомое место. Эти несчастные меньше интересовали Чузара, поскольку и так полностью принадлежали ему. Они рвали на себе волосы и царапали себе лица, крича об измене. Девушки вопили о непорочной божьей матери, на месте которой они рассчитывали оказаться. Зависть обострила их чувства, и они сразу же поняли, какой плод зреет во чреве той женщины. Лучше всех знают цвет и покрой одежд те, кому не дозволено носить их.
Сияние в саду пропало. Князь демонов и его земная любовница исчезли без следа. Не исключено, что сказочное видение было иллюзией, созданной самим Чузаром.
- Идем, - Чузар снова обратился к Зарет. - Я отведу тебя в пустыню. Ты должна научиться ждать. К моим служанкам быстро приходит терпение.
- Мне холодно, - пожаловалась девушка.
- Я согрею тебя. Разве тебе уже не тепло?
- Может быть...
Разбуженный криками за стенами Белшеведа или, возможно, просто очнувшийся от колдовства Чузара, лагерь негодующих крестьян постепенно приходил в себя. Некоторые даже заметили, что убийцы исчезли.
Другие обнаружили открытые ворота.
Чузар и семнадцатая девушка-убийца выскользнули из этих ворот, словно зыбкие тени. Тем временем триста восемьдесят три человека, растерянные, недоумевающие, вступили в святой город.
Слабое сияние разгоралось в восточной части неба. На людей пала тень смущения, и многие смотрели на этот свет в страхе, пока не поняли, что он предвестник рассвета.
- Мы не уйдем из этого города, пока не найдем ответы на все вопросы, заявили люди.
Невольные паломники расположились на мозаичных дорожках, вокруг озера, вдоль белых мостов, у дверей в центральный храм. Нет, теперь они не уйдут просто так. Невиданные доселе толпы народу заполонили священное убежище, которое раньше посещалось только в летний сезон. Толпа требовала объяснений. Безмолвные жрецы разбежались, словно перепуганные кролики, едва заслышав крики под окнами келий, и теперь, сбившись в небольшие стайки, взволнованно переговаривались. Паника заставила их впервые насильственно выйти из религиозного транса. Близость непрошеных гостей, обнаглевшей толпы, которую не устрашил даже божественный гнев, пугала жриц.
Шестнадцать девушек-убийц - потому что семнадцатая таинственным образом исчезла, как видно, предпочтя убежать в пустыню на растерзание львам, - не были повешены. Их привязали к огромному дереву на берегу озера. Они уже не кричали, потеряв силы и надежду. Они призывали смерть, но та отказалась от них. Некоторые пытались утопиться, но длина веревок не позволяла им уйти под воду. Преступницам только и оставалось, что угрюмо смотреть в землю. "Что вы видели?" - спрашивали их. И они подробно описывали видение, потерянные и униженные, рассказывая о девственнице с ребенком - жене бога.
Неудивительно, что толпа отказывалась разойтись. Неудивительно, что жрецы послали старейшин и мудрецов за помощью.
Глава вторая
МАТЬ И ДОЧЬ
Данизэль стояла в маленькой келье в северной части зимних обителей Белшеведа.
Она не слышала криков, а если и слышала, то не заметила их. Красавица слушала, как шевелится в ее теле новое человеческое существо. Она не боялась, но испытывала знакомую печаль ставшую такой же частью ее любви, как и счастье.
Днем сокровища демонов, подаренные Азрарном, бледнели. Она хранила их в особом ларце, но все же казалось, что под лучами солнца их магия слабела. Это же подтверждала бледность металла и камня. Ребенок внутри нее, однако, больше бодрствовал днем, словно отзывался на свет, одновременно приветствуя солнце и бросая ему вызов.
Данизэль любила свое дитя и, как когда-то Аштвар, часто разговаривала со своей еще не родившейся дочерью.
В центре Белшеведа шумела и совещалась толпа. А рядом в маленькой чистой келье, сидя под голубым окном и вспоминая прикосновение губ Азрарна, находилось сокровище, которое само по себе стоило полмира.