Страница 13 из 26
Леша. В «Тамтаме», да, весело было. Для меня это было даже не то чтобы музыка, а такой, знаешь, прикол. То есть мне интересно было просто делать что-то новое, тусоваться. Не более того. Альбом мы записывали тогда, который, по-моему, куда-то сгинул, к сожалению. Или он у тебя остался еще?
Балу. Да ты че? Он лежит в нашей с Князем архивной группе в сетке. Там заморочка целая была, я съездил в Лос-Анджелес, отреставрировал его.
Леша. Надо будет как-нибудь… послушать.
Балу. Послушай! Собственно, там все песни, которые впоследствии вошли в диск «Собрание», лучшие за десять лет.
Леша. Нет, я помню-помню, я даже помню, как мы записывались! Колю я помню, который нас записывал, или Боря его звали, Боря, по-моему.
Балу. Миша Кольчугин.
Леша. А-а-а, Миша Кольчугин, точно! Блин, все уже в голове спутал! Правильно-правильно, Миша Кольчугин. Я, кстати, встречал его потом на студии «Нева», мы с ним записывали наш концерт.
Балу. Да, он туда перебрался.
Леша. А на тот момент, когда мы «Истинного убийцу» записывали, для меня это было чем-то таким удивительным, чем-то уже более серьезным, что ли. Типа: «Вот мы уже начали окучивать студию!» Это было чем-то таким масштабным. Помню, как кассету прослушивали на чьем-то серебристом магнитофончике, и было полное ощущение, что вот оно – настоящее. Что еще чуть-чуть – и будет какой-то прорыв, случится что-то волшебное. То есть оно уже случилось, но еще какое-то предчувствие было чего-то такого в воздухе, остренького, щиплющего… И это было очень прикольно!
Балу. И снова ты в точку! Именно такое предчувствие, при этом мы ничего не ждали и ни на что не надеялись.
Леша. Я помню, как Миша все ходил с этой кассетой и твердил: «О, вот это круто-круто, вот это то, что надо!» Было что-то большее в этом. Не просто такая записулька, это было такое дыхание, типа вот, мы можем. Ну и материал на альбоме был весь такой активный, и, знаешь, какой-то он был островатый. Дальше у группы пошло немножко не так, по-другому. Такие впечатления были в первый и последний раз. С альбомом «Камнем по голове» было уже не так, вроде «ну, это понятно, можем, так должно быть, естественно, иначе никак»!
Балу. Кстати, я сейчас послушал: блин, он нормальный, а чего мы тогда недовольны были качеством звука? Зачем потом все переписывали? Обалденический звук вообще.
Леша. Так я тебе говорю, проблем-то не было, я помню, что нам это понравилось. В дальнейшем альбом «Король и Шут» с теми же песнями (он уже стал такого синенького цвета), но совсем другой, потяжелее, в смысле не по звуку, а по характеру. Ушла легкость!
Балу. Ну, хотелось все лучше и лучше…
Леша. Как обычно…
Балу. Ха.
Леша. Тот альбом – он был легким, он был таким панковским альбомчиком, таким, понимаешь, который создает настроение легкости.
Балу. Да мы себе же даже по кассете не наделали!
Леша. А в дальнейшем все это ушло в какое-то напряжение. И, может, по качеству запись стала и лучше, но вот настроение было уже другое, а… ну ведь мы молодые совсем были, и это чувствовалось.
Балу. Поэтому я и рекомендую тебе, дорогой читатель, послушать альбом «Истинный убийца» в оригинальной записи. Настойчиво рекомендую. Зачем слова, когда все ответы есть в музыке! И еще раз спасибо всем, благодаря кому эта запись чудом (!) дожила до наших дней!
23. История шута
История – это то, что происходит с вами здесь и сейчас.
Вот и я вам расскажу несколько историй.
Балу. Расскажи, откуда и как появился рисунок «Шут с руками», ставший практически нашим символом.
Князь. Раз уж мы заговорили о нашем первом выступлении.
Балу. А мы заговорили?
Князь. Уже да!
Балу. Тогда расскажи, что ты помнишь о нашем самом первом выступлении.
Князь. Ну, мне кажется, тогда целесообразно вспомнить самое начало. В Школе ритма Игоря Голубева было первое выступление.
Балу. Не совсем так.
Князь (вспоминает). Мне вспомнилось еще одно мероприятие, которое, по всей видимости, было раньше. Выступление в клубе «Петроградец», на Петроградке, куда группа (я даже не помню, может, это даже и не «Король Шутов», а «Контора» была) пришла выступать в первый раз.
Балу. На сцене был ты, Горшок, я и Вася.
Князь. Это еще «Контора» была, и мы выступали с совершенно идиотской песней.
Балу. Спокойней, почему идиотской? Хорошая песня, про покойника.
Князь. «Покойник»?
Балу (напеваю).
Афиша «Король и Шут» в клубе TaMtAm, 1993 год
✔ Князь. История Шута
https://balu.kroogi.com/ru/content/3291045-QR-code-8.html
Князь. Точно, была такая песня.
Балу. Там еще третий куплет был, финал. Заканчивалось все тем, что покойнику все это надоело, и «подхватил весь этот вой и унес его с собой». И все это в Am, F, E, Am и проигрыш F, G, Am или что-то типа того.
Князь. Точно. Помню другую песню. Если мы пели две, то, может быть, тогда и эта была.
Балу. Мы чуть ли не три играли или четыре.
Князь. А там была очень, ну, скажем так, достаточно дурацкая песня, которая в конечном итоге не только не попала ни в один альбом «Короля и Шута», но ее даже нет в архивах.
Балу. Которая «та-та-та-та-тан-тан-тан»?
Князь. Да.
Это ведь твоя песня была?
Балу. Ты знаешь, не совсем моя, половину стиха Горшок придумал. Тогда он еще не был Горшком, тогда нам было по четырнадцать лет.
Князь. А стиль Горшка – он выделялся всегда.
Балу. Да, это он, ха-ха. А дальше ты придумал чуть-чуть.