Страница 15 из 18
Василия, который ушел вместе с ней, дома еще не было, Евгения хотела связаться с мужем по телефону, но не смогла обнаружить свой мобильник. Набросав Василию записку, что она с соседкой поехала в собачью КПЗ, она выехала за ворота, где уже пританцовывала от нетерпения сеньора.
Понимая, что Женя не имеет представления, где находиться распределитель, сеньора жестами стала корректировать направление движения. Это не мешало ей постоянно тарахтеть о чем-то. По интонации и мимике лица было понятно, что она ударилась в мемуары, вероятно вспоминая, какая замечательная была у нее Хоха …
В приемнике-распределителе, куда они прикатили, сентиментальная сеньора внезапно превратилась в разъяренную мегеру. Отшвырнув охранника, она бросилась в помещение, где по обе стороны решетками были отгорожены загоны собак. Бедолаги уже не устраивали разборок между собой, только поскуливали и потявкивали при появлении человека, пытаясь угадать, не за ними ли пришли…
Звонкий лай в дальнем углу сориентировал сеньору, и она бросилась туда, упала на колени перед решеткой, по другую сторону которой замельтешила знакомый клок светлой шерсти. Хоха! Подошедший служащий попытался подбирать ключи к дверному замку, это отвлекло сеньору от подвывания в унисон своей любимицы, она вырвала связку ключей у нерасторопного работника и, в несколько секунд, справилась с задачей. Подхватив на руки выпрыгнувшую в проход Хоху, старушонка направилась к выходу, в сопровождении целой своры других собак, воспользовавшихся ситуацией.
Женя принялась искать своего бродягу, но, среди оставшихся в клетке и выскочивших его не было. Когда к ней подошел служащий, она сунула ему фотографию своей лайки, и тот сразу отрицательно мотнул головой.
Сеньора, забравшись в машину, притиснула к себе ненаглядную шавку и, видимо, забыла обо всем на свете, что-то эмоционально выговаривая и прижимая Хоху так, что та, вероятно, стала сомневаться в том, что ей повезло. Время от времени она таращила свои глазенки, а когда старушка слишком близко приближала свое лицо, норовила лизнуть ее в губы, наверное, чтобы прикрыть ей рот. Да и правда, чего тут тарахтеть! Все прошло для них благополучно, и, слава богу!
Это для них. Куда же мог запропаститься, в таком случае, их питомец, если версия любовного свидания отпадает? Расстроившаяся Женя, на обратном пути, решила продолжить обход дворов.
Уже неподалеку от своего дома сеньора, наконец, опомнилась, и виновато покосилась на Женю. Потом что-то стала объяснять, вероятно, оправдывать себя. По ее виду было понятно, что она соболезнует Жене, и то ладно!
Машину Евгения решила поставить в гараж. Искать собаку надо, конечно, пешком. Когда она вышла из «Хонды» уже у гаража вдруг выяснилось, что искать больше никого не надо. Из дверей дома выкатился живой и невредимый беглец. Завидев хозяйку, игриво завилял хвостом и запрыгал, якобы от радости.
– Я тебе больше не верю, лицемер! – накинулась на него Женя.
Жучок невозмутимо оглядел двор, словно только и мечтал вернуться в родной дом и бодро направился в свою будку, отрабатывать прогулянное дежурство.
Войдя в дом, Женя поинтересовалась у Василия, давно ли и где он нашел лайку. Тот молча кивнул в ту сторону, откуда привел Жучка.
– Он забрался в чей-то двор?
– Он был у садика, где дети. Тот мальчишка, с деревянным пистолетиком, кормил его из-за забора печеньем. Потом остальная мелюзга облепила … Это, в общем-то, не совсем чтобы садик…Распределитель. Там держат детей, которых предлагают для усыновления.
– А…А этот мальчик, его как зовут?…
– Эдиком.
– А разве Эдик, это испанское имя?
– Это наш мальчик, – ответил Василий.
Женя от такой формулировки даже вздрогнула.
– Ты же уже была там, – продолжил муж.
– Была, – невольно призналась Женя.
Она поняла, что умалчивать эту тему больше нельзя. Нет смысла и, главное, нет больше сил…
– Я только издали смотрела. Я давно собиралась тебе сказать, Вася. Очень маловероятно, что у меня будет ребенок.
– У нас, – неожиданно поправил муж, чем снова сбил жену с толку.
– Ну да, у нас, – поправилась Женя. – И…
– И написал заявление, – прервал он ее.
Женя, у которой сразу вывалилось из головы все, что она намеревалась сказать, села в постели.
– Не поняла. Какое заявление?
– Ну, предварительное. Что-то наподобие заявки… Потом нам, уже с документами, надо оформить все как следует по списку…
– Так ты согласен?! – выдохнула Женя.
– Ну, я же, как Жучок, все понимаю.
Женя некоторое время сидела в шоке, потом вдруг вскочила, унеслась куда-то и, через несколько минут, вернулась, толкая перед собой сервировочный столик с бутылкой армянского коньяка, любимыми Василием креветками, фруктами. Подкатив волнующий натюрморт к самой постели, она, опустилась на колени, сама вскрыла бутылку налила в широкие рюмки коньяк, предупредив, что наливает только по глоточку – приступать к зачатию в нетрезвом состоянии нельзя… Пусть это будет инсценировка – они сейчас займутся…, а уже в распределителе получат ребенка, как из роддома. Пусть он уже немного подросший, но для них он только появится на свет…
Василий смотрел на нее завороженно, словно перед ним был пациент с тяжелым диагнозом, но ни словом, ни жестом не дал ей понять, что боится за ее психику. На щеках мужа появился легкий румянец, рот его приоткрылся, и Женя заметила, что повлажневшие губы Василия очень даже красивые, словно видела их впервые. Она стянула с него легкое одеяло, больше напоминающее цветную простыню и принялась осматривать его тело, дотрагиваясь, до уже пробуждающегося разбойника лицом, губами, потом выскользнула из ночной сорочки и со стоном, почти теряя сознание, впустила его в себя. Ополоумевший от таких щедрот гость крушил все, прорываясь к цели, которая, сама с охотой рвалась к ему. Женя млела перед этой дикой беспощадностью …Как давно не взлетала она так высоко, не испытывала такого невероятного экстаза который даже вспоминался то, в последнее время, все реже. Это даже было какое-то иное ощущение, вероятно потому, что восхитительная, сводящая с ума форма на этот раз заполнилась, наконец, смыслом…
Только под утро она подумала, что их совокупление вовсе не театр – вдруг какими-то неведомыми путями этот процесс зародит в сознании ребенка, ту самую привязанность к ним, какую испытывает цыпленок к первому увиденному живому предмету. Она повернула голову к мужу и шепотом спросила:
– А можно я завтра встречусь с ним? Просто так…
Василий кивнул, не открывая глаз, и Женя подумала что, пожалуй, ее сегодняшнее неистовство переутомило мужа. Наверное, потому он так и не выразил своей радости, по поводу того, что скоро у них будет … Тьфу-тьфу – Женя потянулась к чему-нибудь деревянному, но, как на грех, ничего не попало ей на глаза, и она постучала по ножке кровати, вероятнее всего пластмассовой. Только после этого попыталась заснуть, но предстоящая встреча будоражила ее воображение, и последние часы ночи закончились для нее сплошными видениями…
Эдик узнает ее сразу. Глаза у него серо-голубые и несколько едва заметных веснушек на переносице…Симпатичный парень…. Он внимательно и серьезно выслушивает, ее песни о том, что теперь они будут всегда вместе, взрослые станут заботится о нем, у него будет свой дом, он здесь неподалеку, с Жучком он уже знаком, славный и умный песик
Похоже, его особенно не волнует кто перед ним – его собственная мать или тетенька, которая хочет этой мамой стать. Главное, что за ним, наконец, пришли. Он пытается, на всякий случай объяснить, что он плохо знает язык, на котором здесь говорят все, что его привезли издалека, из той страны, где Москва, но несколько слов по-испански он уже знает. К ужасу Жени он произносит одно из них – это ругательство, какое можно услышать от грузчиков в порту (и не только от них). Она убеждает его, что есть немало и других слов – куда более благозвучных и обозначающих куда более приятные предметы. Но язык, на котором здесь все говорят, все равно учить придется. Они будут осваивать его вместе, но дома станут говорить на родном, на русском. Нельзя же забыть родную речь окончательно…Эдик смотрит уже куда-то мимо, спрашивает вдруг, какая у нее марка автомобиля, отодвигает Женю и забирается в машину. Она не успевает объяснить, что управлять автомобилем надо еще научиться, но он уже за рулем, уверенно поворачивает ключ и нажимает на педаль. Женя едва успевает отскочить, как Хонда, рванув с места, исчезает в клубах пыли. Вместе с Эдиком.