Страница 75 из 231
- Вы что тут делаете?
- Ну, ты же сама говорила, прежде чем клеить новые обои – надо содрать старые. Вот мы с Васькой и срываем их.
Морщусь. Ну, сейчас девочка возмутится – никто не смеет называть её Васька, как кота. Но капризная девчушка даже ухом не повела. Наоборот, с весёлым гиканьем, ещё азартнее принялась срывать мои старые обои «в цветочек» со стены.
Ну и перемены!
Мало того, что Василиса не злится на почти незнакомого мальчика за такую фамильярность, так ещё и с радостью занимается трудотерапией! Чудеса, да и только! Если Пашка сегодня не заберёт дочь, то завтра я начну учить её готовить. А потом он свою избалованную девочку просто не узнает.
Выключаю суп, и зову детей кушать, выставляя тарелки на стол. Довольные, счастливые дети мигом собираются на кухне – они все покрыты ровным слоем мелкой пыли, и довольно обсуждают, что за сегодняшний день им удастся полностью содрать все обои со стены.
- Может, на сегодня, хватит? Поиграли бы в игрушки.
- Да ну, эти игрушки, надоели! Хочу обрывать обои, это так классно!
Я с удивлением смотрю на девочку. Как она преобразилась! В особняке это была совершенно другая Василиса – избалованная, в пышных платьях, в окружении прислуги и дорогих игрушек. Да она даже капризничала, и отказывалась выйти из комнаты без диадемы на голове! Но, несмотря на все блага, которые Павел Иванович дал девочке, она оставалась несчастной.
Зато сейчас, в моей маленькой двушке на окраине города, девочка полностью изменилась. Она чумазая, в обычной одежде, ловко орудует шпателем, отдирая обои и при этом – абсолютно счастлива!
Съев всё подчистую, дети снова убегают, продолжать крушить мою спальню, а из прихожей доносится весёлая трель дверного звонка.
Вытерев руки о полотенце, я бесстрашно распахиваю входную дверь. Ох, пора бы научиться смотреть в «глазок», ведь в мире совершается ежедневно столько преступлений! Тем более, я сейчас не одна дома – со мной находятся маленькие дети.
Но, это не маньяк, а всего лишь Пашка.
- Проходи, мой руки и иди на кухню, у меня суп сварился.
Я смотрю на грустное лицо мужчины, и понимаю, что у него неважное настроение. Нашёл ли он супругу – непонятно. Ну ладно, не буду приставать, захочет – сам расскажет.
Олигарх с недоумением проходит на кухню, и оглядывается:
- А где дети?
- О, они делают ремонт!
- Чтооо?
Мужчина вскакивает со стула, и быстрой походкой направляется к спальне. Видимо, он решил, что я эксплуатирую детский труд? Ну-ну, посмотрим, что он скажет, увидев довольную дочку.
Александров стоит на пороге моей разгромленной спальни и удивлённо обозревает пыльное помещение. Я всовываю голову между косяком двери и мужчиной, и констатирую факт:
- Смотри сам. Они делают ремонт и абсолютно счастливы.
- Василиса, ты чего? А как же грязь? Ты же всегда так боялась запачкаться. А волосы! Они все в пыли!
Девочка подлетает к отцу и ласково прижимается к нему, не выпуская шпатель из рук:
- Ой, папочка, это так здорово! Ну, помоюсь, подумаешь? Нам бы только шкаф отодвинуть – за ним ещё необорванные обои остались! И кровать нужно убрать!
Улыбаюсь. А девочка не промах – сейчас и отца припашет к общественно-полезному труду.
- Эмм, хорошо, дорогая, я тебя понял.
- Ты нам поможешь?
Василиса заглядывает в глаза отца и молитвенно складывает ладошки. Мужчина расплывается в улыбке, и ласково проводит по волосам малышки:
- Конечно, дорогая, но не сейчас. Папа очень устал. Я завтра пришлю сюда людей, и они помогут вам с ремонтом, хорошо?
- Я останусь тут? Ты не заберёшь меня домой?
- Нет, дорогая. Я как раз приехал, чтобы попросить Анастасию Игоревну приютить тебя хотя бы на пару дней, ты не против?
- Ура! Конечно, нет, папуля! Тут так здорово!
Девчушка посылает отцу воздушный поцелуй, и возвращается к своей пыльной работе.
Олигарх поворачивается ко мне. Его лицо вмиг становится серьёзным, а серые глаза – грустными:
- Мы можем с тобой поговорить?
- Конечно, пойдём на кухню.
Мы перемещаемся на кухню, но я предпочитаю не садиться – встаю возле гарнитура, скрестив руки на груди. Пашка закрывает за собой дверь и садится на стул, упирая взгляд в стол, и нервно щёлкая костяшками пальцев.
Я понимаю, что произошло что-то экстраординарное, но предпочитаю помалкивать – пусть он соберётся с мыслями, и расскажет всё сам. О чём пойдёт речь, раз он попросил оставить Василису у меня?
- Снегурочка, Лилию нашли.
- Как она? Вы отвезли её назад, в клинику? Или она пока поживёт в особняке?
- Она в морге. Лилия мертва.
По моему телу проносится волна дрожи, а из груди вырывается непроизвольный вздох. Я прикрываю рот рукой, и, не мигая, смотрю на мужчину. Мне очень хочется подойти к нему, обнять, утешить, но я не знаю, будет ли это уместно.
- Как это произошло?
- Её нашли возле одного из притонов. Передоз. Я прошу, пусть Вася поживёт пока у тебя. Я смотрю, вы все подружились. Мне нужно уладить все формальности, заказать службу, похороны. Я заберу дочь, как только всё решу. Не хочу, чтобы она возвращалась в особняк – у ворот постоянно дежурят репортёры, тесть с тёщей просто убиты горем.
- Конечно, не волнуйся.
Я всё же осмеливаюсь подойти к Александрову, и мягко кладу руку ему на плечо.
- Спасибо. А теперь – мне пора.
Он встаёт со стула, и, ни слова больше не говоря, выходит из моей квартиры. Закрываю за Пашкой дверь и спускаюсь по стене на пол. Он вдовец? Во второй раз? Неужели, это его судьба так наказывает?
Не смотря на то, что с супругой у него были не самые лучшие взаимоотношения, он, всё-таки, беспокоился за неё. Значит, он вовсе не чёрствый и жёсткий, каким хочет казаться. Возможно, это лишь защитная реакция.