Снегурочка для олигарха

Медсестра высовывается из кабинета, и отдаёт моей собеседнице лист бумаги с заключением.

- Следующий!

Хихикающий парень в спортивном костюме заходит в кабинет, и тоже оставляет дверь полуоткрытой. Интересно, почему? Вроде, дверь должна плотно закрываться, там же облучение идёт, хоть и минимальное.

Хотя, что я хочу от обычной больницы…

Парень пробыл в кабинете совсем немного, и вскоре опустился на стул, рядом со мной. Отлично! Передо мной остался только один человек!

Тут из-за полуоткрытой двери доносится голос всё той же медсестры:

- Ань! Ну-ка, иди сюда!

- Ого! Это что за чернота?

Я перевожу взгляд на парня – он бледнеет, а лицо непостижимым образом вытягивается. От его иронии не осталось и следа. Мне даже становится жаль беднягу.

- Ужас, да? Всё чёрное! Разве так должно быть?

- Да нет, конечно, смотри, одна чернота ползёт! Кошмар!

Парень на моих глазах начинает судорожно дышать. Я вижу, как ему мгновенно плохеет на глазах, и начинаю трясти его за плечо:

- Эй, ты чего?

- А ты не слышишь? Чернота в лёгких! Мне кранты!

От былой спеси не осталось и следа – парнишка похож на испуганного ребёнка.

- А чувствуешь себя как?

- Да нормально вроде чувствовал. А теперь понимаю – плохо мне. Вот, дышать трудно, руки трясутся, ног вообще не чувствую!

- Перестань, не паникуй!

- Ужас, ужас! Говорила мне мамка, чтобы я не курил – не слушался, с четырнадцати лет дымлю, как паровоз – по пачке в день. Вот и докурился! Все лёгкие прокурил!

- Ну, так бросай!

- Ты не слышишь, что ли? Поздно уже бросать, все лёгкие чёрные! Ох, что я мамке-то скажу? Она ж одна останется, если я помру! Батька-то ещё два года назад помер!

Парень сгибается пополам, охватывает голову руками, и начинает раскачиваться на стуле, как китайский болванчик. Я понимаю, что сейчас его удар хватит – вон какой бледный, аж синий.

- Господи, сделай так, чтобы у меня всё было в норме! Пожалуйста! Я тебе обещаю, что больше к сигаретам не притронусь!

Молодой человек падает на пол и складывает руки в молитве. Нет уж, это уже слишком! Встаю со стула, и врываюсь в кабинет. Две медсестры стоят возле компьютера, и охают.

- Вы потише не можете разговаривать? Там вашему пациенту уже плохо! Все тайны врачебные слышно!

Женщины поворачиваются ко мне, и я читаю на их лицах недоумение.

- Что случилось, девушка? Мы вас вызовем!

- Там парню плохо, который только что у вас был!

- Почему?

- Услышал про черноту в лёгких. Вот-вот в обморок грохнется. Дайте воды, что ли.

Медсёстры переглядываются, а потом начинают хохотать. По щекам одной из них даже потекли слёзы. Я просто опешила от такой бессердечности! Нет, как так можно? А ещё клятву Гиппократа давали!

Отсмеявшись, одна женщина говорит:

- Да мы не про лёгкие говорим!

- А про что?

- Вон, смотрите! Принтер чудит, одни пятна чёрные выдаёт вместо текста. Никак заключение распечатать не можем!

Я выдыхаю и смотрю на стол. Перед медсёстрами лежат несколько испорченных листов, перемазанных чёрной краской.

- Извините.

Разворачиваюсь, и выхожу из кабинета. Парень стоит под дверью и с надеждой смотрит на меня.

- Ну, что там? Правда, принтер у них глючит?

- Ага!

- Господи, слава Богу!

Молодой человек кидается меня на шею и от счастья чмокает в щёку. Я смущённо улыбаюсь и вмиг делаю серьёзное выражение лица.

- Но, ты не забудь, что только что клялся бросить курить.

- Да-да, больше – ни одной сигареты! Спасибо!

Из кабинета высовывается медсестра и протягивает парню листок бумаги, на котором написано заключение вручную, синей шариковой ручкой. Видимо, принтер так и не ожил.

В кабинет ужом проскальзывает женщина, а я прикрываю глаза. Надеюсь, всё пройдёт без эксцессов – я и так уже потеряла кучу времени у этого кабинета. А в плате, наверняка, уже дожидается меня мой сын.

Женщине тоже выдают заключение, написанное от руки, и я вхожу в кабинет. Раздеваюсь до пояса, поднимаю руки вверх, прижимаюсь грудью к пластине. Всё нормально – никто не просит меня взять волосы в рот или сделать ещё что-то интересное.

- Подождите в коридоре.

Киваю.

- Да я уж поняла вашу процедуру.

Наконец, женщина выносит мне заключение, и скрывается в своём кабинете. Так-так, что тут у нас? Одного взгляда хватает мне, чтобы понять, что у меня односторонняя пневмония.

Неприятно, но это спокойно лечится уколами антибиотика. Полежу в больнице несколько дней, подлечусь, и отпрошусь домой. Эта атмосфера меня угнетает. Тем более, что я не хочу, чтобы Пашка привязался к Марату. Вдруг, он захочет, чтобы сын жил с ним? А как же я?

Погрузившись в невесёлые мысли, направляюсь в обратный путь.

……………………………..

- Ура, ты пришла!

Марат кидается ко мне с широкой улыбкой на лице, и я заключаю мальчика в свои объятия. Интересно, как скоро он будет называть меня «мама»? Мне бы очень хотелось услышать это поскорее.

- Как у тебя дела, дорогой?

Я прижимаю к себе сына, и подхожу к кровати – мне нужно сесть, приключение в кабинете флюорографии отняло у меня много времени, сил и нервов. Вон – обед пропустила из-за этой нервотрёпки, уже час дня! И, наверняка, меня тут отдельно кормить никто не будет.

- Нормально. Вот, мы с Павлом Ивановичем привезли тебе разных вкусняшек, чтобы ты не голодала. Говорят, в больнице отвратительно кормят!

Я вспоминаю склизкую кашу, поданную сегодня на завтрак, и грустно киваю.

- Это хорошо, вы молодцы. А то обед уже прошёл, а я до сих пор голодная!