Страница 56 из 231
На следующее утро я просыпаюсь с ужасной, раздирающей болью в горле. Вся простыня влажная, хоть выжимай. Что это? У меня была температура, или я плакала во сне в подушку? Поморщившись, я с трудом сползаю с кровати, ощущая сильное головокружение и слабость.
Боже, я всё-таки, заболела.
Подхожу к зеркалу и с отвращением разглядываю свою помятую физиономию. Волосы всклокочены, нос распух и покраснел – одна ноздря уже не дышит. Над верхней губой красуется простуда.
- Чёрт побери.
Умываюсь, чищу зубы, и понимаю, что в теле – просто невероятная слабость. В мозгу как будто стучат маленькие молоточки. На трясущихся ногах иду на кухню, наливаю себе горячий чай, и плюхаюсь на стул. Ну вот, болезнь – никак не входила в мои планы. А сегодня ночью – Рождество. Я так хотела встретить его с сыночком, вдвоём.
Но, Марат видеть меня не хочет, я сама слишком слаба, чтобы снова попытаться разыскать его. Выпиваю горячий чай и плетусь к кровати – можно ещё поспать, может, к полудню мне чуть-чуть полегчает?
Сворачиваюсь калачиком, чтобы не спать на влажной простыне. Но перестелить кровать у меня просто не хватит сил. Спать, только спать. Недаром ведь говорят, что сон – лучшее лекарство.
Мгновенно проваливаюсь в объятия Морфея. Господи, пусть мне приснится мой сыночек!
Телефонный звонок.
Морщусь и нащупываю смартфон на прикроватной тумбочке. Кому я понадобилась?
С трудом сажусь на кровати, и понимаю, что ночнушка – вся мокрая от пота. Неужели, у меня температура? Меня трясёт, как в ознобе. Смотрю на экран – это адвокат.
- Анастасия Игоревна, мы не сможем сегодня встретиться. Сегодня же ночью Рождество, я сейчас выезжаю в Питер, к родственникам. Вернусь послезавтра, тогда всё и обсудим.
- У вас в Питере родственники?
- Да, родители. Поеду к ним. У вас что-то с голосом?
- Простыла после вчерашнего приключения. Конечно, родители – это святое. Хорошего пути.
- Спасибо, выздоравливайте.
Максим Максимович отключается, и я со стоном опускаю голову на мокрую подушку. Полежу ещё немного, может, удастся придти в себя? На всякий случай выключаю звук у телефона – никого не хочу видеть и слышать.
Морфей снова заключает меня в свои объятия, и я крепко засыпаю.
……………………………
- Мама! Мама!
Я оглядываюсь. Вокруг меня – толпа людей. Все куда-то бегут, спешат и не обращают на меня никакого внимания. Но, кто-то только что звал меня, я в этом абсолютно уверена. И это был не пустой звук, это был голос Марата!
Оглядываюсь. Я должна найти мальчика.
Вот какая-то бабулька, мощно работая локтями, пробирается мимо меня. Её седые волосы свисают на глаза, но я отчётливо понимаю, что уже где-то видела эту женщину ранее.
Хватаю её за локоть, чтобы убедиться в своих подозрениях. Бабуля откидывает прядь седых волос с лица, и смотрит на меня, не мигая. Взгляд у неё – ненавидящий, злой. Присматриваюсь – это Алевтина Петровна, бабушка Марата.
- Алевтина Петровна!
Я трогаю старушку за плечо, чтобы поинтересоваться, где мальчик. Женщина останавливается возле меня и поджимает губы:
- Чего тебе?
- Я Марата ищу. Вы не видели его?
- Дела мне нет до твоего волчонка! Пусти!
Женщина вырывается, и бросает на меня злой, полный ненависти, взгляд. У меня перехватывает дыхание. Ну, как же так?
- Как можно быть такой бесчувственной? Вы ведь воспитывали его с малолетства!
Старуха замедляет ход, оборачивается, и подходит ко мне, почти вплотную.
- И это кто взывает к моей совести? Та, которая бросила своего сына в роддоме? Которая побоялась нести ответственность, села на шею бабушки и полностью переложила на неё свою вину?
Она трясёт указательным пальцем правой руки перед моим носом:
- Не тебе осуждать меня! Никакая ты не мать! Ты - кукушка!
Кукушка! Кукушка! Эхом звенит у меня в голове последняя фраза женщины. Моё дыхание усиливается, а сердцебиение учащается, и я просыпаюсь, дёрнувшись.
……………………………
Подо мной – смятая влажная простынь. Очевидно, во время кошмара я сильно ворочалась в постели. Господи, это был только сон…
Уже вечер? Сколько часов я проспала?
Охая, встаю с кровати и смотрю в окно. Там – кромешная тьма. И непонятно, то ли вечер, то ли ночь.
Голова гудит нестерпимо, а губу раздирает зуд болячки. На трясущихся ногах я подхожу к окну и выглядываю на улицу. Людей нет, как будто все вымерли. И не мудрено – за окном – бушует метель, сильный ветер гнёт деревья, кидая в моё окно ворох пушистых снежинок.
Вот это да! Предсказывать погоду у нас – как играть в русскую рулетку. Повезёт, или нет?
Отхожу от окна – по телу бегут мурашки, и я поёживаюсь от холода. Интересно, это погода за окном так на меня повлияла, или, у меня, всё же, температура?
Всё тело влажное от пота, а ночнушка прилипла к коже. Надо бы сходить в душ – хоть обмыться. Сглатываю слюну и морщусь – горло невыносимо болит.
Хочу ещё чаю. Горячего.
Странно, но голода я совсем не чувствую. Очевидно, болезнь заглушила желания моего желудка. Тем лучше. В холодильнике-то у меня мышь повесилась – живя одной много готовить не нужно. Так меня и дома всё время не бывает.
Чай – его готовить много ума не нужно. Главное – дойти до кухни.
На ватных ногах, собрав всю свою волю в кулак, я плетусь на кухню, по пути взглянув на часы, висящие на стене – семь вечера. Так, теперь, хотя бы, знаю сколько время.
Включаю чайник и плюхаюсь на стул. Вот-вот, надо только немного подождать. Сейчас заварю себе чаю, выпью и согреюсь – по телу бегают мурашки, а на голову, как будто надели тяжеленную кастрюлю.