Страница 50 из 231
А просто, может, так пахнет свобода?
На улице идёт мокрый снег. Ну вот, опять вскоре толща под ногами превратится в грязную кашу. В этом году зимы, похоже, совсем не будет – снег то падает, то снова тает. Адвокат смахивает перчаткой насыпавшийся на лобовое стекло снег, и слегка поворачивается ко мне:
- Я сейчас поеду к Боголюбовым. Больше чем уверен, что они что-то знают о местонахождении Марата, но скрывают это. Поедете со мной?
Киваю.
- У меня всё равно больше нет никаких зацепок. Но, если вы считаете, что они могли и соврать – конечно, стоит порасспрашивать их ещё раз.
- Садитесь.
Адвокат кивает на автомобиль, и, подергав дворники – не примёрзли ли к стеклу, садится за руль. Меня не надо приглашать дважды, тем более, что речь идёт о поисках моего сына.
Внедорожник мужчины, мягко шурша шинами, отъезжает от полицейского участка. Я наблюдаю за адвокатом из-под полуопущенных ресниц. Интересно, у него есть семья? За всё то время, что Илларионов находился рядом, ему ни разу никто не позвонил. А ведь сейчас праздники – люди постоянно созваниваются с родными, близкими и знакомыми. Ходят друг к другу в гости, обмениваются подарками.
Максим Максимович же спокойно взялся за моё дело, все праздники он работает на меня, а его телефон молчит. Неужели, он так одинок?
В это так трудно поверить.
Даже Аринка вчера звонила из Парижа, куда, наконец, улетела вместе с Романом Аркадьевичем.
- Как вы думаете, Анастасия, Марат примет вас? Будет относиться к вам, как к матери?
Илларионов решает, наконец, заговорить со мной, пока мы стоим на светофоре, мучительно ожидая зелёного сигнала. При этих словах у меня по телу бежит волна дрожи – это тот самый вопрос, который я боюсь задать сама себе.
- Я не знаю. Я понимаю, что мне придётся долго работать над тем, чтобы Марат смог мне доверять.
- А его отец?
При упоминании о Пашке у меня в висках начинают стучать молоточки. Я не сказала адвокату, что ребёнок родился в результате изнасилования – посчитала это лишней информацией.
- Его отец ничего не знает о его рождении. Он даже не в курсе, что я была беременна.
Максим Максимович удручённо кивает, включая поворотник.
- Понятно. Типичная ситуация. Поиграл с девчонкой – и переметнулся к другой.
Я сжимаю губы. Не собираюсь с мужчиной обсуждать поведение Пашки и всю ту ситуацию, произошедшую десять лет назад. Уж она его точно не касается.
И вообще, мне кажется, что адвокат начинает переходить границу отношений заказчик – исполнитель, пытаясь залезть мне в душу и подружиться. Этого никак нельзя допустить.
Тут у меня в кармане раздаётся вибросигнал мобильного телефона – я отключила звук, когда была в полицейском участке. И вот, теперь, мобильный тихонько вибрировал, касаясь через подкладку пальто моего бедра.
Павел Иванович.
Бросаю беглый взгляд на своего водителя – он всецело занят дорогой. Ладно, разговор с Пашкой отвлечёт меня о том невесёлом разговоре, который начал Илларионов.
- Снегурочка, а ты где? Я хотел пригласить тебя на обед, подъехал к подъезду, а тебя нет дома. Как это понимать?
- Ты опять вошёл в мою квартиру без спроса?
Я взрываюсь, и еле сдерживаюсь, чтобы не заорать неприличными словами.
- Ну да. Должен же был я как-то проверить.
- Проверить что?
- Ну, мало ли…
Пашка замялся. Так, всё понятно. Он решил, что я могу быть не одна в своей квартире, и поднялся ко мне, чтобы это проверить. Интересно, что бы было, обнаружь он меня с другим мужчиной?
Господи, он, и, правда, опасен!
- Хватит меня проверять! Я занята поисками этого несчастного ребёнка, про которого я тебе говорила!
В трубке повисает секундное молчание, а потом Пашка медленно произносит, растягивая каждое слово:
- Я правильно понимаю, что ты сейчас с ним? Рядом с тобой – тот наглый тип, которого я видел вчера у твоего дома?
- Да, чёрт возьми! И мы заняты поисками Марата! Успокойся уже!
Бросаю трубку. Меня слегка потряхивает от нервного напряжения, и я выключаю вибрацию на телефоне – не хочу слышать, что Пашка звонит мне. Неужели, мужчина настолько ревнив? Но, кажется, я ему никто – всего лишь старая знакомая. Или, всё же, нет?
Максим Максимович смотрит на меня озабоченным взглядом:
- Мужчина ревнует?
- У меня нет мужчины. Так, один старый знакомый, который возомнил себя непонятно кем.
Отмахиваюсь, и смотрю в окно на пролетающие мимо автомобили. Не хочу дальше развивать эту тему. И, надеюсь, адвокат поймёт это по моему выражению лица.
- Бывший, значит.
Илларионов многозначительно вздыхает, и поворачивается ко мне. Ну вот, мне ещё этого не хватало! Обсуждать свою личную жизнь с Максимом Максимовичем я точно не собираюсь. Он же со мной не делится.
Хотя, нет, пусть лучше всё останется, как есть.
Наконец, в немом молчании, мы доезжаем до дома Саши Боголюбова. Адвокат паркуется недалеко от подъезда, подхватывает свой чемоданчик, и поворачивается ко мне:
- Я пойду, поговорю с Сашей, его мамой. Ну и заодно попробую попасть внутрь. А вы останьтесь в машине. Во-первых, они вас уже видели и могут насторожиться, а во-вторых, возле их подъезда тоже может случиться что-нибудь интересное.
Киваю. Меня этот план вполне устраивает. У меня тоже нет никакого желания подниматься вновь к Боголюбовым.
Илларионов уходит, закутавшись поплотнее в шарф, и я наблюдаю за мужчиной из машины. Надо сказать, что адвокат припарковал свой внедорожник очень удачно – мы никому не мешаем и стоим всего в нескольких метрах от подъезда.
Приоткрываю окно, чтобы слышать, о чём Максим Максимович будет говорить с жильцами по домофону. До меня доносятся отрывки его фраз, из чего я делаю вывод – он не стал врать, а сразу взял быка за рога, сообщив, что разыскивает Марата Долгова.