Страница 41 из 231
Мужчина упирает руки в бока, а потом крутит пальцем у виска:
- Искать ребёнка в школе? Во время каникул? Вы в своём уме? Да эти галдящие спиногрызы готовы свалить побыстрее с уроков, никто не придёт в школу добровольно на каникулах!
- И всё же?
Охранник поджимает губы и в задумчивости смотрит на учебное заведение.
- Подождите.
Он вытаскивает из кармана мобильный телефон, и тыкает пальцем в кнопки. В моей душе поднимается волна радости. Ну, наконец-то, достучалась! Он кому-то звонит! Там кто-то есть!
- Ирина Николаевна, это с охраны беспокоят. Тут какая-то женщина пришла, просит хоть с кем-то поговорить. Да, я знаю.
Мужчина замолкает, видно, выслушивая какую-то гневную тираду от представителя школы, а я пытаюсь не дышать.
- Но, что делать? Она сказала, что не уйдёт.
Киваю. Правильно говоришь. Всё равно не уйду. Теперь-то я знаю, что в школе находится некая Ирина Николаевна. Буду ждать её у калитки, хоть до вечера. Торопиться мне абсолютно некуда – у дома, наверняка, дежурит разъярённый Александров.
- Хорошо, спасибо.
Мужчина убирает телефон обратно в карман и оборачивается ко мне, взмахнув рукой:
- Договорился, идите. Второй этаж, кабинет двести семь. Завуч школы, Ирина Николаевна. Поговорите с ней.
Я подпрыгиваю от радости, и кидаюсь с благодарностями к суровому охраннику.
- Ладно-ладно, чего уж там. Вы, кстати, не правы насчёт меня. Обидно было. Я в браке, двое пацанов с женой растим. Знаю я, какие они. Каждый день почти в школу вызывают. Уж скорее бы доучились, сил нет. Идите.
- Простите!
Я радостно киваю и изо всех сил бегу к школе. Тут в кармане пальто оживает мобильный телефон. Я смотрю на экран – Пашка. Нажимаю на красную кнопку и сбрасываю вызов. Э, нет, дорогой. У меня дела. А ты отдыхай, раз снял номер на сутки.
На втором этаже я мигом нахожу двести седьмой кабинет, и стучу в дверь, покрытую лаком. Из помещения доносится приглушённое: «Войдите», и я бесстрашно толкаю створку внутрь.
- Здравствуйте!
Я захожу, внимательно оглядывая кабинет завуча. Это небольшое помещение с жалюзями на окне, сквозь которые пробиваются лучи зимнего солнца. Ирина Николаевна сидит за рабочим столом, заваленном бумагами, и внимательно смотрит на экран старого лампового монитора.
Поправив очки в тонкой оправе, она смотрит на меня своими уставшими глазами, и раздражённо спрашивает:
- Доброе утро. Давайте по существу. У меня много дел.
- Извините, что отвлекаю, но я ищу одного мальчика.
Я рву молнию на сумке, и извлекаю фотографию Марата, взятую из дома Алевтины Петровны. Завуч кидает беглый взгляд на фото, а затем в недоумении смотрит на меня:
- Вы из полиции?
Я закусываю губу. Почему мой сын вызывает у людей такие ассоциации? Или, просто все подростки сейчас такие?
- Нет, я не из органов. Я ищу этого мальчика, Марата Долгова.
- Зачем?
Ирина Николаевна смотрит на меня настороженно, поверх очков, подперев голову рукой. Уголок губ дрожит – значит, женщина очень напряжена и нервничает.
- Понимаете, родители Марата разбились в автокатастрофе. Мальчика взяла на воспитание бабушка по материнской линии. Но Марат сбежал из дома неделю назад. Алевтина Петровна с ума сходит, ищет внука.
Я облизываю пересохшие губы. Ну, рассказала почти правду. Конечно, эгоистичная старуха и не думала искать мальчика, но об этом завучу знать совершенно необязательно. Пусть думает, что Марат в хороших руках.
- Вы врёте. Только вот я не понимаю, зачем.
Ирина Николаевна решительно поднимается из-за стола, оперевшись на длинные пальцы, унизанные перстнями, и внимательно смотрит мне в глаза своим проницательным взглядом. Я вздрагиваю – женщине бы самой в полиции работать. Вон, как ловко меня раскусила.
- Что вы имеете ввиду?
- Я прекрасно знаю, что Алевтина Петровна терпеть не может Марата и ни за что не будет его искать!
Я сглатываю слюну. Попробовать всё отрицать и стоять на своём?
- Нет, ну что вы? Это вам мальчик рассказал? У него просто сейчас трудный возраст, погибли родители…
Завуч останавливает мою речь резким взмахом руки:
- Убирайтесь! Вы не та, за кого себя выдаёте, и я ни за что не расскажу вам о Марате. И зачем только Олег впустил вас? Уходите, или я сама вызову полицию.
Я выдыхаю, и устало опускаюсь на стул.
- Извините, я сейчас вам всё расскажу.
По мере того, как я начинаю свой рассказ, лицо женщины меняется. Из гневливого, оно становится озабоченным и обеспокоенным, морщины на лбу разглаживаются, а в глазах появляется что-то похожее на жалость.
- О, Боги!
Наконец, я заканчиваю рассказ, уронив голову на грудь. В моих глазах стоят слёзы, и я устало стягиваю шапку с головы, тяжело дыша.
- Либо вы – прекрасная актриса, либо, наконец, сказали мне правду.
- Это правда. Я – родная мать Марата. Очень хочу с ним соединиться, готова пройти через сдачу анализов и всего прочего, но я заберу сына к себе. Тем более, что мальчику негде жить.
Ирина Николаевна прищуривается, и кивает:
- Что ж, я поверю вам. Марат Долгов – сложный ребёнок. Я знаю его хорошо. И прекрасно знаю ситуацию в семье мальчика. Родители, хоть и обеспечивали его всем, не любили. Мать никогда не приходила в школу, ей, по сути, было всё равно, что творится в дневнике у мальчика. Отец приходил несколько раз, но он был всё время на работе, и тоже не мог следить за приёмным сыном. Марат, в основном, был предоставлен сам себе. А когда ему пришлось переехать к бабушке – стало ещё хуже. Приёмные родители хоть и не любили его, но заботились. У Марата были учебники, тетради, чистая одежда, карманные деньги. Алевтина Петровна же вообще не заботилась о мальчике.