Страница 11 из 16
– Знает, и очень даже плотно.
– То-то я смотрю, она от него в фойе лицо прятала. Вначале думал, что показалось, а оно так и есть. Он где с ней познакомился? Когда таксистом был?
– Похоже на то. На кой черт его Клементьев в городское управление приволок?
Айдар не ответил, он уже спал. До наступления Нового года оставалось совсем ничего, считаные часы.
Глава 6
Тени прошлого
Весной 1983 года начальником Заводского РОВД был Вьюгин, его заместителем по оперативной работе – Клементьев, начальником уголовного розыска – Зыбин, Сергей Матвеев и я были оперуполномоченными. Вьюгин с первых дней моей работы в отделе поддерживал меня во всем, Клементьев меня не замечал, а Зыбин нагружал работой сверх меры и при каждом удобном случае придирался по мелочам. Не знаю почему, но меня он не любил.
Матвеев, заслуженно считавшийся лучшим сыщиком в районе, некоторое время был моим наставником, потом влетел по пьяному делу и от работы с молодежью был отстранен. Мои отношения с Сергеем Матвеевым были ровными, товарищескими. Близкими друзьями мы не были, но я всегда мог рассчитывать на него в трудную минуту: Матвеев чтил неписаные законы милицейского братства.
В мае сонная размеренная жизнь в нашем райотделе вскипела от событий неожиданных и кровавых. Все началось с убийства любовницы Вьюгина, продолжилось его самоубийством и, как эпилог, закончилось моей ссылкой в Верх-Иланск[2].
Пока шло расследование убийства любовницы Вьюгина, я умудрился нажить себе могущественного врага – полковника Николаенко. Из-за его интриг я был задержан сотрудниками КГБ, но вскоре освобожден без предъявления обвинений. На крыльце областного управления КГБ меня встречал Матвеев: «Как ты, брат? Выдержал натиск упырей? Мы в тебе не сомневались». Я прекрасно помню тот день и ту ночь, когда по опустевшему городу мы мчались на вьюгинской «Волге» в райотдел. Тогда я впервые почувствовал, как это классно – иметь за спиной товарищей, которые в лепешку разобьются, но вытащат тебя из любой передряги.
После освобождения из КГБ мой авторитет в райотделе вырос, но только не для Зыбина. Он продолжал насмехаться надо мной: «Какой же ты опер, если не можешь раскрыть кражу детской коляски в общежитии?» Разозленный его придирками, я поднял на уши всю свою агентуру, и мой лучший агент по кличке Итальянец дал наводку, у кого хранилась эта похищенная коляска. На обыск со мной по собственной инициативе поехал Матвеев. В квартире, на которую указал Итальянец, был воровской притон. Хозяйничала в нем несовершеннолетняя беременная гражданка Соколова. При обыске у Соколовой мы изъяли и мою коляску, и еще много-много вещей с доброго десятка квартирных краж.
На наши вопросы Соколова отвечать отказывалась, и Матвеев для установления продуктивного диалога дал ей пару пощечин да один раз поднял за волосы над диваном. По меркам 1983 года он обошелся с ней в высшей степени гуманно. Что такое пара пощечин? Да ничего – обычное приглашение к разговору, вполне укладывающееся в приказ министра внутренних дел «О вежливом и предупредительном обращении с гражданами».
Это по нынешним временам за пощечину вору или убийце могут посадить лет на пять-шесть, а в застойные времена бандиты и грабители воспринимали затрещины как неизбежные издержки воровской профессии. Никому бы до этой беременной Соколовой не было дела, но вмешался полковник Николаенко, ставший после самоубийства Вьюгина начальником нашего РОВД. Николаенко заставил Соколову написать на нас заявление и передал собранные материалы в областное УВД. Он бы с удовольствием передал состряпанное им дельце в прокуратуру, но вот перепрыгнуть через голову начальника областного УВД генерала Безрукова он никак не мог. На кадровой комиссии решили: материалы на меня и Матвеева в прокуратуру не передавать, в качестве наказания обоих уволить. Тут выяснилось, что если уволить меня, молодого специалиста, то рухнут проценты по воспитательной работе с милицейской молодежью, а этого допустить было никак нельзя. За падение процентов не поздоровилось бы всем, включая генерала. В Москве за процентами бдили и бдят, чуть что не так, мигом холку намылят. Генерал Безруков взвесил все «за» и «против» и принял соломоново решение: меня перевели на новое место работы в далекий провинциальный райцентр Верх-Иланск, Матвееву дали возможность уволиться по собственному желанию.
После кадровой комиссии мои отношения с Матвеевым охладели. Он стал считать меня виновником всех своих бед. Некая доля правды в этом была. Действительно, если бы не мое и полковника Николаенко противостояние, то плевали бы все на беременную воровку. С другой стороны, я не подстрекал Серегу Матвеева бить Соколову по щекам и таскать за волосы. Тут он как-то без моих советов обошелся.
После увольнения Матвеев переменил несколько мест работы и году этак в 1986-м устроился работать в такси. Работа в такси всегда была сопряжена с риском переступить закон. Кого только не возят таксисты: и воров, и барыг, и спортсменов, и цыган, и проституток. Добропорядочные граждане – самые редкие пассажиры такси. Откуда у простого работяги деньги на тачку? А у воров и торгашей они всегда есть.
Таксисты всегда спекулировали водкой. После окончания работы винно-водочных магазинов спиртное можно было купить только в такси. В 1983 году бутылка водки в магазине стоила 5 рублей 30 копеек, у таксистов – 10 рублей. С введением горбачевского «сухого закона» цена водки в магазине подскочила до 10 рублей, а у таксистов, соответственно, до 20–25 рублей. Какой доход с каждой бутылки имели таксисты, подсчитать нетрудно: за смену в среднем каждый таксист продавал по пять бутылок – чистая прибыль от 50 до 75 рублей. В 1983 году я жил в общежитии хлебокомбината. Средняя зарплата хлебопеков была в районе 145 рублей. Во времена правления Горбачева она, в отличие от цен на спиртное, осталась прежней.
Но милицейская романтика не давала покоя Сереге Матвееву, и он решил восстановиться в органах. К началу 1988 года сменилось все руководство областного УВД. Об истинных обстоятельствах увольнения Матвеева уже никто не помнил, и его с легкостью взяли на прежнюю должность старшего оперуполномоченного Заводского РОВД. Так в возрасте тридцати восьми лет Сергей Васильевич вновь стал капитаном милиции. В марте 1988 года Клементьев занял должность заместителя Малышева, через два месяца он перетащил к нам, в городское УВД, Матвеева. До августа они сидели в одном кабинете, потом Клементьев выпер его и посадил с собой оперуполномоченного Игнатенко, молодого паренька, попавшего в городское управление исключительно по протекции его мамаши, работавшей бухгалтером в областном спортивном обществе «Динамо».
Когда решался вопрос о переводе к нам Матвеева, я откровенно высказал Малышеву свое мнение: после работы в такси Сереге Матвееву не место в милиции, тем более на оперативной работе, и тем более в городском УВД. Любой таксист сотнями и тысячами незримых нитей, прямо или косвенно, связан с криминальным миром. Дать гарантию, как поведет себя Матвеев, когда ему предстоит арестовывать какого-нибудь своего бывшего щедрого клиента, невозможно. Шепнет ему пару слов перед задержанием, и чеши потом репу, гадай, каким образом преступник узнал о готовящейся на него облаве.
Судьбу Матвеева решали простым голосованием. Я был «против», Клементьев и Малышев – «за». Большинство перевесило. Не знаю, рассказал Клементьев Сереге о нашем голосовании или нет, но в городском управлении Матвеев, мой бывший наставник, относился ко мне подчеркнуто вежливо, как я в свое время к Николаенко.
Если к неприятностям в жизни Матвеева я имел хоть какое-то отношение, то падение Клементьева произошло без моего участия. Я ему водку в рот не заливал и с собой выпить не приглашал. Тут Геннадий Александрович сам во всем виноват.
К концу 1983 года, после самоубийства Вьюгина и ареста Николаенко, Заводской РОВД вновь остался без начальника. Единственным претендентом на эту должность был Клементьев. Ему повезло, когда разворачивались события вокруг убийства любовницы Вьюгина, Геннадий Александрович был в отпуске. Формально он отношения ни к чему не имел. Управление кадров подготовило представление на его назначение, но тут взбунтовался партийно-политический аппарат областного УВД: «Клементьева ни в коем случае нельзя назначать начальником РОВД! Лаптев и Матвеев – это его подчиненные, и лично он повинен, что они в своей работе прибегали к незаконным методам дознания. Били они по щекам гражданку Соколову или нет – дело третье, главное – у Клементьева в работе с подчиненным личным составом полный бардак». Решение о назначении Геннадия Александровича на главную должность в РОВД отсрочили на полгода, потом еще на такой же срок. По итогам 1984 года Заводской РОВД не вытянул план по общей раскрываемости преступлений. Клементьеву дали строгий выговор, и он впервые ударился в запой.
2
Подробнее об этих событиях – в книге Г. Сорокина «Смерть со школьной скамьи».