Страница 6 из 53
— Эм, генерал, у меня тут проблема.
— Что за проблема, Райкал?
— Личинки ксарджеков выбегают с нашего корабля.
Я бросаю несколько красочных кордолианских ругательств.
— Как, черт возьми, они попали на корабль? Я думал, мы оставили их по ту сторону червоточины Ты убил личинок?
— Три, одна сбежала. Скрылась в вентиляции.
— Собери группу и прочешите станцию. Мы должны найти её до того, как она вырастет и начнет размножаться. — Меня не волнует судьба людей. Но я не позволю ксарджекам выжить. Достаточно одной личинки, чтобы весь сектор кишел этими существами. И если их корабль попадет в этот сектор, то не понадобится много времени, чтобы они нашли обитаемую планету.
А потом они начнут размножаться. Я не могу позволить этому случиться.
Устранить любой ценой. Таков наш приказ.
— Сэр, — пробормотал в ответ Райкал и отключился.
Я поворачиваюсь к начальнику станции, который уже переместился за свой стол. Он говорит по какому-то коммуникатору, отдавая приказы на другом человеческом языке. Я делаю резкое движение рукой, и он прерывает разговор, бросая трубку на стол.
— Ситуация изменилась, — сообщаю ему. — На данный момент станция заблокирована. Скажите всем своим людям вернуться в их каюты и оставаться там, пока мы не найдем и не убьем всех ксарджеков-паразитов. Любой, кто не подчинится нашим приказам, делает это на свой страх и риск. Я не буду нести ответственность за ущерб, который произойдет в результате их неподчинения.
— Ксарджеки? — Бледные глаза начальника станции расширяются, краска сходит с его лица. — На Фортуне ксарджеки? — Его голос превратился в шепот.
— Блокируйте станцию, — повторяю я. — На данный момент мы единственная ваша надежда на выживание, так что не облажайтесь.
* * * * *
Эбби
Я нахожусь во внешнем куполе кислородного фильтра — огромной конструкции, которая тянется над солнечной стороной Фортуна-Тау, когда динамики начинают дребезжать от объявления.
— Всем работникам возвратиться в свои каюты. Повторяю, всем работникам возвратиться в свои каюты. Объявляется чрезвычайное положение. Полная блокировка станции начинается прямо сейчас. Ни при каких обстоятельствах не покидайте свои каюты без особого на то указания. Это приказ верховного командования станции.
Я прервала чистку, стряхивая фитогель с перчаток. Капелька геля попадает на защитные очки, закрывая обзор. Пытаюсь её стереть, но только всё усугубляю, размазывая вязкую слизь по линзам.
Я нахожусь на высоте около ста футов над полом установки жизнеобеспечения, застряв между рядами кислородных фильтров. Каждый день миллионы литров углекислого газа перекачиваются через фильтры, и кислород генерируется путем фотосинтеза, а затем циркулирует по всей Фортуна-Тау.
Сюда и проникает зеленая слизь. Она застревает в фильтровальных картриджах, поглощает немного солнечного света и в основном фотосинтезирует.
В теории — гениально. На практике — фильтры часто забиваются. И тут в игру вступаю я. Среди биологов я единственная достаточно сумасшедшая, кто решится подняться на сто метров по хрупкой лестнице и извиваться в сложном лабиринте фильтров и труб, как обезьяна, очищая спекшуюся зеленую слизь.
Занятия гимнастикой в детстве, вероятно, помогают. Я не боюсь высоты и хорошо держу равновесие.
Можно подумать, что это ужасная работа, но мне здесь нравится. Тихо. Я вижу проблески звезд сквозь щели в механизме. И мягкий, ритмичный гул фильтрующей установки успокаивает.
Также помогает мой небольшой рост. Мое тело предназначено для перемещения по маленьким, извилистым пространствам.
Сигнал тревоги следует за объявлением, чередуясь с предварительно записанным роботизированным голосом «возвратитесь в каюты». Я стону. Я только что забралась сюда, а теперь обратно спускаться?
Я смотрю вниз через отверстие в механизме, но всё, что вижу, — зеленый полог биосферы. Мои коллеги, наверное, забыли, что я вообще здесь.
И если сейчас не очистить засоренные фильтры, существует вероятность, что вся система даст задний ход, что приведет к наращиванию в трубах давления углекислого газа.
Давление равно взрыву. Последнее, что нам сейчас нужно, — нарушение циркуляции.
Без сомнения, кордолианцы имеют какое-то отношение к этому «блокирующему» приказу. Но по какой-то причине я не чувствую себя сильно напуганной. Возможно, это связано с тем, что инопланетный босс действительно смотрел на меня в коридоре, а не убивал. Хотя я как-то задела его своей ухмылкой.
Снимаю очки и вытираю их о штанину, убирая зеленую слизь. Шаткая металлическая лестница спускается вниз по стене за моей спиной, исчезая в зарослях листвы. Я вытираю пот со лба рукавом. Под толстыми стеклянными панелями влажно, и время от времени конденсат превращается в капельки воды, падая на мое лицо или волосы.
Это самое близкое к дождю, что здесь есть.
Я очень скучаю по Земле.
Я решаю проигнорировать приказ и доделать свою работу. Здесь так тихо и безлюдно, сомневаюсь, что меня здесь кто-то найдет. Не думаю, что кордолианцы проявят интерес к установке жизнеобеспечения. Даже если проявят, то никогда меня здесь не найдут. Я знаю все закоулки этого лабиринта.
Не хочу возвращаться в свою стерильную каюту без единого окна. Что я буду там делать часами? Пялиться в планшет и мерзнуть?
Скукота.
Я хватаю щетку и шланг, направляя струю прохладной воды сначала на себя, потом на кислородные фильтры. Такая работа вызывает жажду. Когда поливаю из шланга, кусочки застывшей зеленовато-бурой слизи начинают отскакивать, а сточные воды стекают в лес, питая деревья.
Я улыбнулась. Пока остальные застряли в своих каютах, как в тюрьме, я просто спрячусь здесь и продолжу приятную работу.
Надеюсь, когда закончу, кордолианцы уже уйдут.
Я начинаю насвистывать старую земную мелодию, не беспокоясь, что меня обнаружат. Потому что отсюда никто меня не услышит.
* * * * *
Тарак
Я нахожу Калана и Аркана в вестибюле внизу, человеческих солдат нигде не видно.
— Тактическое отступление, видимо, с их стороны, — пожал плечами Калан. — У нас всё спокойно?
— Договоренность достигнута. Люди будут сотрудничать. — Мы быстро побежали, возвращаясь тем путем, которым пришли. Повернули в ещё один более узкий коридор, пронзительное объявление на каком-то человеческом диалекте, непонятном нам, звучит из скрытых динамиков.
Должно быть, это приказ о блокировке станции.
Объявление сопровождается пронзительным сигналом тревоги, включенным на невероятно высокой громкости.
Учитывая мою пульсирующую головную боль, такой звук слишком для моего чувствительного слуха. Боль давит на глаза, зрение размывается. Я притормозил.
Калан и Аркан обеспокоенно оглянулись, почувствовав, что я сбился с шага.
— Возвращайтесь на корабль, — перекрикиваю шум сирены, не желая, чтобы они увидели мою слабость. — У меня есть дело. Скажите Райкалу, чтобы подготовил список требований к людям и заставил их работать. Человеческих солдат распустите, но оставьте женщину-командира в качестве переводчика. Кажется, она обладает здравым смыслом. Я присоединюсь к вам позже.
— Сэр! — Они убегают без лишних слов, избавляя меня от пристального внимания. Именно поэтому мне нравится моя команда. Они следуют мои приказам.
И я не за что не дам им понять, что мне нужно отдохнуть.
Чтобы облегчит боль в голове. Когда, во имя Кайина, прекратится этот шум? Почему надо делать его таким громким? Люди плохо слышат?
Я стягиваю шлем, делая глубокий вдох, нуждаясь в свежем воздухе.
Опять этот запах.
Экзотических, душистый, несущий намек на загадочность. Я никогда раньше не чувствовал такого запах. Смесь горечи и сладости.
Это её запах, женщины-ученой. Той странной, крошечной человеческой женщины, которая при каждом столкновении с ним слегка краснеет и мелет вздор маленьким ртом.
Адская сирена орет и орет, я поднимаюсь с колен, превозмогая боль. Закрываю глаза, следуя за ароматом, позволяя ему вести себя, он становится сильнее, более пьянящим.