Страница 48 из 140
Что-то подтолкнуло Юрга, и он, поднеся свою руку к губам, почтительно поцеловал этот крест.
Но тут снизу раздался шум шагов, мужские голоса, и король в сопровождении своего блеклого зятя появился возле накрытого уже стола. Ардиень заспешила навстречу, торопливо вытирая кисточки о передник, а затем с привычной молниеносной быстротой разукрасила их лица какими-то магическими знаками и контурами золотых чаш. И снова вытерла кисточки о передник.
Снизу, с невидимой отсюда пристани, раздавался сдержанный гул голосов.
- Ардиень, у дворца ждут подаяния, - негромко, но отчетливо произнесла старшая из сестер.
Девушка завела руки за спину, чтобы развязать тесемки передника, и только тут стало видно, что беспорядочные цветовые пятна, оставшиеся от прикосновения кисточек, сложились в диковинный узор, напоминающий, хотя и отдаленно, летящего зимородка с огненной стрелою в клюве.
- Высокие гости могут истолковать чародейный узор по разумению своему, и будет им дано по речению их, - возгласила Радамфань торжественным тоном верховной жрицы.
Чувствовалось, что она привыкла выступать в роли хранительницы семейных и исторических традиций. Для маленького островного королевства это выглядело чуточку смешно. Тем не менее Юрг, не теряя почтительного выражения, поклонился какой-то средней точке между расписным фартуком, Радамфанью, застывшей в позе Геры, и королевской четой:
- Благодарю за честь и за доброе предзнаменование, ибо синяя птица на моей родине является символом исполнения желаний.
- Ну да, - не замедлил вмешаться Харр, - только предварительно придется врезать кому-то между глаз огненной стрелой!
- Да будет так, - сказал король Алэл.
Ардиень встряхнула передник и, подбежав к перилам, бросила его вниз. Ветер подхватил расписное полотнище, а взрыв нетерпеливых криков и топот подсказали, что на берегу началась погоня за летучим "подаянием". Между тем король подал руку моне Сэниа и почтительно повел ее к столу; старшие сестры привычно и не столь торжественно повлекли под обе руки принца-консорта, так что опять осталось в тайне, с которой из них он повенчан. Юрг, мгновенно сориентировавшись, стал спутником улыбающейся Ушинь, а менестрель суетился вокруг младшенькой, помогая ей освободиться от лотка с красками и что-то нашептывая ей на ухо, что она воспринимала с плохо скрытым недоверием.
Мир и благодать воцарились за простым дощатым столом, единственным украшением которого были створки великолепных раковин-жемчужниц, заменяющие собой блюда и тарелки. Церемонности больше не было - сестры в четыре руки обихаживали консорта, король, орудуя костяной вилкой и грубоватым кинжалом, разделывал запеченного гуся - или какую-то другую водоплавающую птицу, а Харр щелкал орешки для Ардиени. Внезапно мона Сэниа вздрогнула и едва удержалась от пугливого восклицания: перед ее прибором неизвестно откуда появилось то пучеглазое шестиногое существо, которое привозила с собой в корзиночке королева Ушинь. Существо присело на задние конечности - теперь было видно, что они принадлежат отнюдь не насекомому, а некрупному зверьку вроде ласки, только средняя пара торчит коленками наружу. Перетянутое в талии, как у жужелицы, тельце было покрыто темно-бурым ворсом или шерсткой, а аккуратная мордочка с кончиком розового язычка ну никак не сочеталась с огромными фасеточными глазами, над которыми подрагивали два антенных завитка мотыльковых усиков. Существо протянуло нежную аккуратную лапку - совсем как благовоспитанная крыса - и взяло с ракушечной тарелки кусочек хлебной лепешки.
- Это один из наших свяничей, - сказала Ушинь. - Этого сладким не кормите, а то он последнее время что-то почесываться стал.
- А что за зверь? - спросил Харр. - Мышей-то хоть ловит?
Шамшиень, не сдержавшись, фыркнула.
- Сие не зверь, - наставительно заметила Радамфань, - а игрушка вечных богов. В домах он переносит и хранит их силы.
- Понятно. Домовой. - Юрг сам улыбнулся этой мирной допотопной ассоциации. - Нам бы в Бирюзовый Дол такого.
- Не вашего он племени, - неожиданно возразил Харр. - С вами-то ему, поди, тоскливо будет. Облиняет. Не давай ему зверя, королева!
Ушинь почему-то жалобно и просительно глянула на короля, словно напоминая ему о каком-то давешнем разговоре. Но Алэл едва заметно мотнул головой. Королева разочарованно повернулась к чернокожему певцу:
- Я все время думаю, как бы наградить тебя за твою доброту, милый человек...
- А ты отдай за меня одну из твоих дочек!
Сломанная вилка хрустнула в руке короля. Ушинь заморгала, и на ее серебряных ресничках показались слезы. Радамфань сделала глотательное движение и выпрямилась, словно при этом почувствовала в пищеводе полуметровую кость. Шамшиень презрительно выпятила и без того отвислую нижнюю губу. Ардиень впервые лучезарно улыбнулась. Юрг проклял бесчувственность менестрелевых ножищ, по которым он бешено и безуспешно пинал.
И только Подковный эрл продолжал невозмутимо жевать.
Наконец Ушинь справилась с собой:
- Прости нас за наше замешательство, дорогой гость, и не прими за обиду невольный отказ: это невозможно вовсе не потому, что ты, в отличие от твоего спутника, не королевской крови. Просто все три паши дочери уже замужем.
- Это еще за кем? - вопросил так и не угомонившийся Харр по-Харрада.
- За принцем Захео, Подковным эрлом Дымноструйных островов.
Дымноструйный консорт продолжал жевать.
XI. Обретенная мумия
Шоковое состояние, понемногу освободившее от напряжения хозяев, теперь наложило холодную лапу на гостей.
- Почему это вас удивляет? - мягко, чуть ли не извиняющимся тоном проговорил Алэл. - Первозданные острова должны иметь наследника, которому я мог бы передать свое умение повелевать всеми пятью стихиями. Без этого Первозданные острова остались бы беззащитными после моей смерти.
- А что, король, - бесцеремонно спросил Харр, - все пять стихий не могут сделать тебя бессмертным?
- Смерть - шестая стихия, которая мне не подвластна.
- Пх, - фыркнул менестрель отнюдь не мелодично, - и всем-то подавай монарших отпрысков! А может, твоим царевнам простые рыбаки приглянулись?