Страница 23 из 140
- Прости меня, принцесса Сэниа, - проговорил Эрм, - я не успел закончить свое сообщение. Касаулта, захваченная людьми Джанибаста, была возлюбленной Скюза.
Наступило мертвое молчание, которое значило только одно: теперь в битве за освобождение Касаулты равны будут все.
- Так, - сказал Юрг. - Соображение у всяких подонков небогатое, следовательно, им пришло в голову то, что доступно взору. Жавры что, находятся на территории замка Джанибаста?
- Какой там замок! - буркнул Эрм. - Свинарник.
- Скотобойня, - уточнил Сорк. - Нет, содержать жавра вблизи людей нельзя - всех переест. Их загоны - на окрестных болотах.
- Но все-таки это - замок Джанибаста, а не какой-нибудь другой.
- Дак вдарим по нему - увидим... - решился подать голос Пы.
- Напасть на замок нетрудно, - оборвала его принцесса. - Но как только перевес будет на пашей стороне, они тут же перепрячут пленницу в другом замке... или хотя бы в лесу. И найти ее в дремучих чащобах будет просто невозможно.
- Значит, главное - установить место ее заключения, - деловито подытожил Юрг. - А разведка боем исключена.
- Если бы у нас был амулет невидимости... - прошептал Ких, вспомнив свои похождения в узилище Рахихорда.
- Но там, где увидят человека, могут не заметить маленького зверька, раздался застенчивый голосок Шоео.
Мона Сэниа наклонилась и подняла пушистый клубочек, свернувшийся у ее ног:
- Нет, милый малыш, ты уже однажды сослужил свою службу. Я не позволю тебе рисковать во второй раз. К тому же, чтобы кормить жавров, Джанибасту приходится все время охотиться, и на дворе у него полно охотничьих псов.
- Ну, значит, пойду я. В скафандре высокой защиты, - по-командорски распорядился Юрг. - Джаспер еще не вырос из парчовых пеленок рыцарства, так что к послу с белым флагом должны проявить почтение.
- Не знаю, насколько тебе это польстит, - решительно возразила принцесса, - но у этих подонков ты, несомненно, пользуешься особой симпатией. Так что для начала ты угораздишь в волчью яму, от которой тебя никакой скафандр не спасет, потом по подземному лазу тебя протащат в один из подвалов, где джанибастовы умельцы будут обращаться с твоим скафандром, как макака - с орехом.
- Ну, бог им в помощь, - буркнул выпускник военно-воздушной космической академии, уже сообразивший, что подобная нештатная ситуация не предусматривалась ни одной из тренировок. - Мне ж даже щекотно не будет... Но проблема останется.
- Вот именно. Но кого же они все-таки пропустят за стены замка?.. Вопрос был почти риторическим.
- Того, с кем они будут вынуждены считаться, - рискнул предположить Сорк.
- Нет. Они не посчитались с законом - следовательно, поставили себя вне королевской власти.
- Того, кто превосходит их силой, - уверенно произнес Флейж. - На родине командора имеется оружие...
- Нет. Земля может подарить вам лекарство, но даже примитивную атомную бомбу - никогда. Не говоря уж о современных видах вооружения.
- Ну тогда - того, кто удивит их, - сказал Харр. - До икоты.
Жавр был голоден, потому что голоден он был всегда. Всего один раз его накормили досыта, когда голова оленя с отпиленными рогами торчала у него из пасти, которую он был не в силах закрыть. Это случилось вскоре после того, как у него на темени, посреди пучка щупалец появился пульсирующий нежный нарост, который он поначалу заботливо прикрывал от дождя. Но со временем непрошенная шишка начала его беспокоить: у него появилась уверенность, что скоро там откроется еще одна пасть, с которой надо будет делиться пищей. Он попытался обхватить скользкий придаток щупальцем и придушить, но ничего не получилось. Огорченный жавр предался размышлениям, но тут как раз подоспели те маленькие и несъедобные, которые приволакивали звериные туши и охапки травы и сучьев; как ни странно, с ними не было человека - загадочного, непостижимого и сладостно притягательного существа, в котором и на расстоянии угадывалось так много солоноватой крови и нежнейшего жира, что аж щупальца сводило. Как правило, человек начинал с ним незатейливую игру в "откройся - закройся" или "темнее - светлее". Правила жавр понял с первого раза, но близость лакомой плоти и недосягаемость оной для его щупальцев мутила его ум (если таковой у него вообще имелся) и заставляла ошибаться.
В тот раз человека не было, но зато в пасть угодило столько корма, что он замкнулся в блаженном удовлетворении и отключился от внешнего мира, потому что мир этот существовал для него только как источник сигналов для его ненасытной прорвы. Когда же голод щекотливым непридушенным зверьком проснулся раньше его самого и вернул его к действительности, жавр ощутил на темени легкое жжение и, изогнув щупальце, привычного нароста не отыскал была на больном месте смоляная нашлепка. Человек в игре был снисходителен, несъедобные покормили обильно, но не до отвала. Страх разделить ежедневный корм с непрошенным прихлебалой постепенно забылся, но осталась легкая тревога, что с ним против его воли могут сотворить непредугадываемое им действо.
Жавр, естественно, не мог и представить, что в самом недалеком будущем, года через три-четыре его накормят уже не сонной, а парализующей травой, ловко вставят распорки в судорожно раскрывшуюся пасть, и когда упругие щупальца превратятся в расслабленные плети, обрубят их и со страшным чавкающим звуком вытащат прозрачный кокон, наполненный полупереваренным кормом, из благодатного болота; проворные, как жуки, металлические существа заберутся в его нутро и выскоблят стенки до приятной замшевой шершавости, а затем набьют камнями и оставят на жгучем солнце, пока он, уже не живой, но и не мертвый, не превратится в то, для чего его столько лет и растили, неуязвимый для любого оружия, но послушный человеческому мысленному приказу остов кораблика.
Вот и сейчас он следил за приближением какой-то живой твари без малейшей боязни - ему ведом был только страх голода. Лишенный от природы слуха, зрения и обоняния, он воспринимал только колебания зыбкой почвы и то неощутимое для человека веяние, которое исходит от любой плоти. Принимаемая им эманация отчетливо указывала на то, что эта тварь - человек; но, с другой стороны, вел он себя как зверь. Человек никогда не приближался - он возникал внезапно и так же, не удаляясь, в один миг исчезал. Этот же забрезжил, точно неуловимая мошка, где-то в самой чаще, и теперь беспорядочные, прыгающие из стороны в сторону удары его тяжелых копыт показывали, что он перебирается с кочки на кочку и скоро уже очутится в пределах досягаемости.