Иное небо

Несчастная моя голова.

Противодействовать им? Содействовать? Тупо истреблять?

Вернулся Тарантул, поставил чашки. Сходил за кофейником. Потом, отдельно, за сахаром. Четвертой ходкой принес бутылку с остатками коньяка на дне.

- Для запаха, - пояснил он. - Капель по пятнадцать.

Кофе был что надо - ложка стояла. У коньяка был странный запах зеленых лесных орехов.

- А как эта штука к тебе попала? - я кивнул на фотографию нас на фоне самолета.

- А помнишь, как меня пытались захватить? После этого я ее и нашел.

- Хочешь сказать, что все это было затеяно, чтобы?..

- Почему нет?

- Черт его знает... как-то не в одном масштабе...

- Дорассказать тебе, что напридумывали мои хлопцы?

- Дорасскажи.

...если иметь возможность передвигаться вдоль мировых линий в обе стороны, причем вне хода времени, то определенную - хотя далеко не абсолютную, как казалось бы - власть над миром можно получить. Правило причинности исключает вмешательство непосредственно в те или иные события - и хлопцы тут же проиллюстрировали это таким примером: вы пытаетесь убить своего дедушку, но безуспешно: вас поражает молния, сбивает извозчик, режет пьяный хулиган, - но зато можно возбудить или погасить колебания выбранных вами линий. Гасить, видимо, легче; возможно, и точность при этом достигается более высокая. Так, например, в бильярде: разбивая пирамиду, самый лучший игрок не может быть уверен в исходе партии. Однако в середине игры даже очень посредственный игрок, украв незаметно со стола нужный шар, может предопределить выигрыш. В случае с царской семьей прекратить колебания линии очень легко: достаточно подбросить исследователям неопровержимые доказательства одной из версий. Этого не происходит, скорее, наоборот: чем больше информации появляется, тем больше возрастает неопределенность, тем, следовательно, выше амплитуда колебаний. Можно предположить, что где-то в будущем эта линия, пересекаясь с какой-то другой, гасит колебания той, не позволяя развиться резонансу - кризису. Это, конечно, чистые спекуляции. Но в рамках этой же гипотезы получает объяснение, скажем, Сахалинский кризис. Где-то в прошлом, относительно недавнем, были стабилизированы некоторые проходящие через ту зону линии, несшие колебания, условно говоря, одного знака. Другие линии, лишенные стабилизирующего противодействия, стали колебаться в резонанс. Возник кризис, в который мы вкатились, как по рельсам, по стабильным линиям... Зачем? Зачем им все это? О, это вопрос! Это вопрос вопросов, который Тарантул и хотел задать, летя сюда вместе с десантом... Допустим, они там, в будущем, страшные эстеты и в то же время полные засранцы. Теребя прошлое, они строят для себя роскошный гармоничный мир. Но, скорее всего, они просто бьются за свое существование, гасят пожар, который вспыхивает у них под ногами... Ведь чем дальше в будущее, тем плотнее становится сеть, сотканная из мировых линий, да и сами линии, сами эти нити становятся тяжелее, что ли. Темп жизни нарастает, число причинно-следственных связей в каждом отрезке нити увеличивается. Наверное, там, в будущем, колебания гасятся с гораздо большим трудом, а резонансы возникают чаще - и бывают куда более разрушительными... Почему бы не предположить, что и мировая линия имеет некий предел прочности, и если ее потрясти как следует...

- Ладно, - сказал я. - Будем считать, что я кое-что понял. Хотя может быть, понял не совсем правильно... Шеф, мне хотелось бы погасить некоторые колебания... м-м... в себе самом.

- Спрашивай.

- Могу я верить ответам?

- Можешь не верить. На сами ответы это не повлияет.

- Кто вывел на улицы "трубы"?

- Еще не знаю. Вообще про эту кашу я знаю слишком мало. Давай про другое.

- Хорошо. Гейковцы тралили эфир семизначным скользящим кодом. Это?..

- Это из того пакета дез, который они съели. Когда я понял, что Гейко играет в свои ворота, я стал скармливать ему все, что попадало под руку. Надо было сбить его с темпа, заставить нервничать, озираться...

- Код пять-пять-семь-пять-семь-шесть-четыре - что он включает?

- Ты и это знаешь?!

- "Спите, герои русской земли, отчизны родной сыны..." - напел я.

- Молодец... Этот код отключает твою телеметрию.

- Отключает?

- Отключает.

- А включает ее что? А, знаю. "Спит гаолян..." Да?

- Правильно.

- Бомба во мне есть?

- Нет.

Я посмотрел Тарантулу в глаза. Он не удивился моему вопросу, не спросил "какая бомба?" Просто сказал "нет".

- Нет бомбы, сынок, не смотри так. Но вся эта жестяная требуха в тебе - в рамках той программы. Программа сорвалась... Не удалось создать надежной защиты. Рентгений излучает сильно, а слизистая кишечника очень чувствительна. Агент с постоянным кровавым поносом - это, знаешь ли, нонсенс.

- А взрыв в игле?

- Не наш.

- "Тама"?..

- "Тама" нашли еще позавчера. Ты же дал гепо наводку... С вертолета засекли излучение.

- Слава Богу...

- Ты тоже молодец. Вернемся, мой шею. На "Андрея Первозванного" я тебя представлю.

- Всех.

- Посмертно "Андрея" не дают.

- Тогда Кучеренко.

- Если жив - представлю.

- Слуга народа.

- Вольно, поручик... Еще ничего не кончилось...

Это точно, подумал я. Еще все длится и продолжается.

- И вот что, Игорь. Будешь работать на новом направлении?

Я не стал уточнять - на каком "новом". Это было ясно.

- А - нужно? Вообще? На этом направлении?

Тарантул долго молчал. Очень долго. Я ждал. Он тоже не знал ответа, но думал-то он об этом куда больше, чем я...

- Нужно... не нужно... - пробормотал он наконец. - Не то это. Не тот разговор. Они есть, они действуют - значит, мы должны знать о них все. По возможности все. А зная - решать, что делать. Но - зная. Не гадать, как сейчас... Может быть, мы будем помогать им. А может, истреблять, как псов. Это решится само - потом. А сейчас - знать. Они лезут в нашу жизнь, играют нами, как... как куклами... - Тарантул закашлялся. - Как оловянными солдатиками. Это унизительно, наконец. Мы люди, и мы должны заставить их считаться с собой...

- Заставить... - усомнился я. - Шеф, а не кажется вам, что мы с вами уже в какой-то степени - их агенты? Независимо от своего желания?