Страница 34 из 47
- Я хотел бы объединить наши великие семьи, - сказал гость на хорошем английском языке.
- Какие средства вы для этого предлагаете? - она по-прежнему придерживалась учтивости и стиля, принятого среди членов Коза Ностры, и надеялась, что он поймет её правильно.
- Наш брак, моя любовь, - провозгласил Сальваторе, вскочил со стула и стал быстро расхаживать по комнате.
Донна не могла поверить своим ушам.
- Хорошенько подумай об этом. Соединить два наши дома! Вместе мы сможем контролировать все города восточнее и западнее Бразоса! Никто не осмелится встать на нашем пути. Вот в чем состоит мое предложение, закончил он и бросил ей луковицу.
Она поймала её и положила на стол, надеясь, что не сделала этим ничего оскорбительного для гостя.
- Скажите мне, мистер Даллас, что это за Бразос, о котором вы все время говорите.
- Ах, моя дорогая, вы никогда не были в Техасе.
Донна нерешительно пожала плечами.
- А что там может быть интересного? - пробормотала она.
Сальваторе Даллас засиял как неоновая реклама.
- Ах, моя леди, когда я отвезу тебя в Техас, ты сможешь постоять на его холмах, и все что можно охватить взглядом до самого горизонта будет принадлежать тебе.
- Все это мне легко проделать, стоя здесь, у окна, - возразила Донна. - Зачем же для этого ехать в Техас?
- О, Техас - это мое вдохновение, - провозгласил Сальваторе Даллас. Еще один источник вдохновения - это то, что я добрался до вас. О, как бы мне хотелось, чтобы мою очаровательную леди захватила нефть.
И чего ему взбрело в голову распространяться на такие темы. Выходит они не замуровывают свои жертвы в бетон, а заливают нефтью.
- Вы так и не ответили мне, что собой представляет этот Бразос? полюбопытствовала Донна Белла.
- Это название реки, моя дорогая.
Теперь ей все стало ясно. Они так же топят тела своих жертв в реке, но перед этим как-то обрабатывают их нефтью, а не заливают в бетон. Ну, здесь все понятно, ведь Техас славится своими нефтяными разработками. Но с какой стати ему нужно проделать это с ней, если он собирается сделать ей предложение? Нет, скорее всего она просто ослышалась.
- Я так и не поняла, что замечательного в этом вашем Техасе, - упорно стояла она на своем.
Сальваторе Даллас стоял перед ней как человек захваченный видением.
- Техас, моя дорогая, такой большой, каким ему и ему следует быть. Конечно, это по большей части унылая местность, поросшая чахлой, выгоревшей на солнце растительностью. Но он богат, богат, моя дорогая, и ещё раз богат. К тому же техасцы самые замечательные люди на земле.
- А почему? - недоумевала Донна.
- Потому что им нужно только то, что измазано нефтью, все остальное для них просто не существует. Эта деревенщина исправно мне платит. Я контролирую там все кроме ветра, - с этими словами он поцеловал кончики пальцев, потом взял со стола луковицу и тоже поцеловал её.
Ну, слава Богу, по крайней мере он хоть начал говорить как настоящий мафиози. Донна даже почувствовала некоторое облегчение, но не надолго. Сальваторе Даллас уже вальсировал по комнате и напевал:
- Глаза Техаса смотрят на тебя весь долгий день, - при этом её гость держал перед собой свою луковицу, и было похоже, что именно к ней он и обращался.
Она наблюдала, как он отмерял крошечные шажки своими туфлями из фиолетовой замши, плавно скользя между стульями и столами в этой громадной комнате. Тело крестного отца ещё не успело остыть в могиле, а эта фиолетовая обезьяна уже принялась вытанцовывать в его библиотеке. Ну что же, это послужит хорошим уроком старому остолопу. Подхватить ветрянку, и это в его то годы!
- Я слышала, вы занимаетесь живописью, мистер Даллас? - спросила Донна.
Он перестал танцевать, чем несказанно обрадовал хозяйку дома, потом присел на край стула и сложил руки на коленях, при этом на его лице появилось выражение смирения и покорности.
- Да, немного, - сказал Сальваторе, будто его только что поймали на месте преступления и теперь ему приходится раскаиваться в содеянном. Искусство дает мне свободу.
- Этого я не могу понять, - сказала Донна Белла и покачала головой.
Сальваторе Даллас начал долгое нудное объяснение, при этом он так тщательно и медленно выговаривал слова, словно объяснялся с годовалым ребенком.
- Если бы я был простым мафиози, то мне пришлось бы ходить в черном мохеровом костюме, черной рубашке и белом шелковом галстуке, но поскольку я - художник, то могу носить все, что мне вздумается. Полная свобода выбора, и никому не придет в голову меня осуждать.
Донна была поражена его рассказом.
- Это и есть твоя свобода?
- Для Техаса это не так уж и мало.
Правда, Донне Белле пришлось признать, что тамошние порядки не намного отличаются от местных. Разве эта продавщица в универмаге не старалась втолковать ей, какое платье следует носить в доме, а какое на улице, что годится для вечера, и что нужно надевать днем? По-видимому у неё были для этого какие-то основания.
- А что вы рисуете? - спросила она.
Он сделал широкий жест рукой, державшей луковицу.
- Все что угодно. Людей, коров, воду, нефтяные разработки и кучи мусора.
- А другие семьи ничего не говорят по этому поводу? - недоверчиво спросила Донна.
- Они не осмелятся. Я могу сделать их карикатурные портреты и развесить во всех коридорах музеев, - объяснил он.
- И музеи позволят тебе сделать это?
- Я контролирую и музеи, - улыбнулся Сальваторе.
Его слова произвели на Донну глубокое впечатление. Ничего легальнее музея ей и в голову прийти не могло.
- Так вы выйдите за меня замуж? - попытался воспользоваться моментом он.
- А как в вашем Техасе насчет полицейских?
- Великолепно!
- А если поточнее?
- Они очень легко покупаются и невыразимо глупы, - пояснил глава техасской семьи.
- Очень хорошо, - кивнула она.
- А теперь вы пойдете со мной венчаться? - сказал он неожиданно охрипшим голосом.
- Не так быстро, вопрос серьезный и мне нужно хорошо обдумать ваше предложение, - остановила его Донна. - Мне нравится эта идея с музеями, но неужели таким образом можно делать хоть какие-то деньги?
- Только на открытках, - признался гость.