Страница 35 из 131
По строжайшему повелению короля на приемах в пути предпочтение отдавалось гонцам, прибывшим с поля битвы под Хотином. Они принимались королем вне всякой очереди. Ведь где-то под Хотином в обыкновенном полевом шатре лежит в лихорадке его сын-наследник Владислав. Именно как наследник престола он требовал заботы короля, надеялся на нее. Владислав, как сын от первой из двух жен короля - сестер-австриячек, не был избалован отцовской любовью. Но все же он - наследник, предопределенный судьбой!..
10
Дипломаты, иезуиты, воеводы тянулись за королем тяжелым хвостом, надоедая ему своими требованиями, советами. Особенно иезуиты! Они готовы были даже воздух, которым дышит король, заменить крестом и Евангелием.
- Адъютанта ко мне! - велел Сигизмунд перед очередным приемом.
Красивый мазур-полковник тотчас явился, бряцнув блестящими шпорами.
- Кто сегодня прибыл на прием и... какие самые неотложные дела? сдержанно поинтересовался король.
- Очевидно, его милость подканцлер пан Липский... - начал адъютант.
Но король перебил его:
- Пан Липский, как и сам канцлер, без предупреждения может lada chwila [в любое время (польск.)] заходить ко мне, полковник. А кто есть из гонцов?
"Lada chwila" король произнес особенно подчеркнуто. Адъютант воспринял это как признак раздражения короля или иронического отношения к польскому государственному языку. Так уж повелось у королей польской шляхты: король Стефан Баторий, венгр по происхождению, даже с женой разговаривал с помощью переводчика. Да и то - на латинском языке. Его крылатое выражение - Non decet regem psittacum esse [королю неприлично быть попугаем (лат.)], - стало любимым афоризмом и высокомерного Сигизмунда Вазы...
- Ваше величество, снова прибыли гонцы от королевича Владислава и от старосты Любомирского.
- Не староста, а польный гетман, который героически заменил покойного Яна Кароля Ходкевича. Какое-то проклятие лежит на королевских польных гетманах. Вот уже второй пал смертью храбрых на кровавом поле битвы в Молдавии. Кто еще?
Гонцов, которых надо было принять в первую очередь, собиралось по нескольку на каждый прием. И так изо дня в день...
И вот после недельного беспокойного похода из Варшавы до Львова к Сигизмунду прибыл гонец гусарского оршака, которому Заруцкий лично передал донесение о казни казацкого атамана Бородавки.
- Гонец из Киевского воеводства? Да, любопытно, любопытно! По-видимому, пан Томаш Замойский хочет испросить у меня совета, куда направить соединение вооруженных посполитых, собранных из пяти украинских воеводств?
- Гонцы пана киевского воеводы тоже со вчерашнего дня ждут приема вашего королевского величества. А о соединении посполитых, как изволили сказать ваша милость, не стоит беспокоиться. Но здесь прибыл гусар, смутившись, доложил полковник-адъютант.
Король открыл глаза, чуть приподнял голову и снова опустил ее, сидя "на тропе". При этом он еще раз взглянул на белоснежный кружевной воротник признак королевского могущества.
- О чем докладывают гусары? - на немецком языке спросил король.
- Известный вашему королевскому величеству слуга ротмистр Заруцкий предательски убит джурой полковника Сагайдачного банитованным Вовгуром.
- Убит Заруцкий? - Дорожное Евангелие тут же выскользнуло из рук короля. - Тот самый Заруцкий, которому...
- Именно он, ваше величество...
- Поймали, наказали преступника?
Адъютант многозначительно развел руками. Только спустя некоторое время тихо добавил:
- Точно вихрь налетел этот изменник, как рассказывает курьер. На глазах у сотни гусар его величества... ускакал в лес. Известно, что это был один из любимых джур пана Сагайдачного, а родом...
Король, словно его кто-то толкнул в спину, поднял голову:
- На кой леший мне нужна родословная этого опришка, убийцы! Позвать гусара ко мне. Сам желаю услышать позорное донесение, коль убийца доверенного королевского слуги ускользает из рук целого отряда беспомощных воинов.
Адъютант ушел выполнять приказание разгневанного короля. Убийство Заруцкого - чрезвычайное событие для короля. Ведь правительство шляхты направляло Заруцкого с особым поручением не без ведома короля. Наоборот, это делалось по его приказу... И только что чрезвычайный гонец Владислава известил его о казни Бородавки. Король хотел услышать это и от самого исполнителя воли Речи Посполитой. А казаки, оказывается, уже стали мстить за это шляхте. Заруцкий первая жертва. Кто же будет следующей?..
- Позор! В шляхетской Польше правит не король, а любой диссидент... казак, банитованный...
Сигизмунд Ваза нервно ходил по комнате, ожидая гонца-гусара. Но увидел не гусара, а сразу троих совсем нежданных. Одного из них он знал очень хорошо. Однако был удивлен появлением его здесь. Изящно одетый, молодой, Ежи Оссолинский первым поприветствовал короля. Оссолинский завершал свое образование в Вене, Париже и последнее время в Лондоне, одновременно выполняя дипломатические поручения, не гнушаясь и грязных шпионских дел. Что заставило его так поспешно прибыть из Лондона к нему на аудиенцию?..
Почтительно став на одно колено, этот молодой, но уже бывалый дипломат поцеловал протянутую руку короля. Пересыпая родную речь латинской, он произнес:
- Рекомендую вашему королевскому величеству прославленного воина Речи Посполитой, ныне полковника Стройновского, шляхтича из юго-западных областей нашей страны! Сам же я приехал на несколько диен из Лондона, чтобы взять жену. И вдруг встретились...
Запыленный после дальней дороги, добираясь на лошадях из-под самого Хотина, давно не бритый, в потертом в боях полковничьем мундире и в казацкой шапке с малиновым шлыком, полковник действительно поразил короля. Он по-военному подошел к королю, учтиво поприветствовал его, склонив лишь голову. Порывисто снял шапку и по-казацки сунул ее себе под мышку.
Король даже улыбнулся в ответ на оригинальное приветствие этого хорошо известного ему по рассказам и документам воина, боевого побратима Александра Лисовского.
- Станислав Стройновский из Стройнова имеет честь приветствовать вас, ваше королевское величество! Сейчас я возглавляю большой отряд польских воинов, направляющихся по приглашению вельможного пана графа Михайла Альтана в чешские области австрийской империи.