Страница 4 из 16
Тонюсенькая девушка с бледным личиком в темном трико натирала чем-то ладошки и слушала гимнаста, видимо партнера, который, казалось, ее успокаивал. Рядом два молодых парня не очень ловко жонглировали кольцами. Неожиданно мимо Гурова, словно заяц, проскакал пудель. Прыгал он на задних лапах, передние держал сомкнутыми перед собой. Не успел Гуров подумать, что передние лапы пса, вероятно, связаны, как донесся женский звонкий голос, пудель встряхнулся и на всех четырех опрометью бросился в боковой проход.
- Ну? Журналист. Из Москвы. Ищете Мишу и Гошу, - произнес появившийся рядом с сыщиком мужчина, оглядел гостя и громко позвал: - Сильвер!
- Здравствуйте, - сказал Гуров, неловко пожав плечами, - Гуров. Вы угадали...
- Тоже мне - фокус! Колесников. Алексей Иванович, - мужчина пожал Гурову руку, почувствовал мозоли, задержал в своей, повернул ладонью вверх, хмыкнул и неожиданно быстро и ловко ощупал плечи и спину. - Неплохо, совсем неплохо, - и снова крикнул: - Сильвер, черт тебя побери!
- Не кричи, здесь я, - отозвался мягкий мужской голос, и из бокового прохода появилась слегка прихрамывающая фигура. - Слушаю, Капитан.
- Проводи к медведям, - Колесников чуть склонил голову, недовольно поморщился, казалось, у него болит шея либо давит тугой воротничок.
Гуров разглядывал "капитана" Колесникова, хромоногого Сильвера, который отвечал хитрым косящим взглядом, и не двигался с места. Колесников хлопнул его по плечу.
- Чего окопался? Иди, сразу не съедят, - Колесников погладил выпирающий из-под фирменной куртки тугой живот. - Как медведи прибыли, понял, жди гостей. Ох, не любит Москва терять... Будешь уговаривать вернуться? Ну-ну! - он довольно хохотнул. - Ты с Гоши начинай! Его уговорить легче!
Довольный своей шуткой, он махнул на Сильвера рукой, вновь рассмеялся.
- Сказал же, проводи гостя, а потом ко мне, - и легко зашагал в темный боковой проход, и его бесшумная быстрая походка совершенно не вязалась с коренастой пузатой фигурой.
На железной коричневой двери было написано: "Осторожно! Хищники!"
Сильвер ударил несколько раз кулаком, железо гулко ухнуло, и из-за двери донеслось:
- Можно!
- Можно, - пробормотал Сильвер, - войдешь, а Гоша на пороге лежит, - он хитро улыбнулся, сверкнул золотым зубом, с натугой потянул тяжелую дверь и крикнул:- Михалыч, к тебе гость из престольной!
- Пусть войдет!
- Входи, - Сильвер пропустил Гурова в полуоткрытую дверь, сам остался в коридоре.
Гуров переступил порог и оказался в довольно просторной, прямоугольной, хорошо освещенной комнате без окон. У дальней стены сидел седой мужчина, справа стояла огромная клетка, в которой громоздилась бурая гора. Гуров понял, что перед ним Миша, а справа - Гоша, а вместе - они всемирно известная пара "Русские медведи".
- Ну я пошел, - крикнул из-за двери Сильвер и со скрипом ее притворил.
- Смазать все руки не доходят, пробурчал Михаил Рогожин, скрипнул топчаном, поднялся, шагнул навстречу, вытирая подолом кимоно мокрые ладони. Это черное с золотом кимоно, поблескивающая седая шерсть груди, массивная фигура, рядом клетка с медведем, железная дверь за спиной даже на видавшего разное сыщика произвели должное впечатление. Гуров поднял голову, посмотрел хозяину в глаза, которые оказались светлыми - то ли голубыми, то ли серыми - и очень настороженными, улыбнулся, протянул Руку:
- Полковник Гуров прибыл по вашему приказу, Михаил Семенович.
Как недавно Колесников, хозяин почувствовал на ладони Гурова мозоли, ощупал плечи. Сыщик сначала расслабился, затем напрягся, как выражаются профессионалы, "выдал мышцу". Рогожин шевельнул лохматой бровью, довольно хмыкнул, кивнул, быстро и ловко задвинул в угол огромное ведро, в котором он перед приходом гостя чистил овощи, вытащил рубленый самодельный табурет, протер стол, начал накрывать, выставляя посуду, открывая банки с яркими этикетками, неспешно говорил:
- Значит, сам Петька не соизволил: служба загрызла либо гордым стал? голос у него был густой, но мягкий. - Ты документик-то положь, взглянуть хочу, - и ткнул пальцем в стол. - Я сам чай с травками, тебе могу предложить иное, коли настроение имеешь. Хотя в доме с этим строго, Капитан порядок блюдет, но сюда никто не посмеет, тут мы командуем.
Обычно милицейское удостоверение смотрят мельком, как бы извиняясь, торопятся вернуть хозяину, но Рогожин изучал "верительную грамоту" внимательно, сверяя фото с оригиналом.
- Молодой, а уже полковник, по-нашему значит солист, свой номер исполняешь... Уважаю, - и неожиданно спросил: - А Петр все еще жердь или с годами мясом оброс?
Гуров знал Орлова не сорок, лишь двадцать лет, но был уверен, что генерал и будучи лейтенантом дистрофией не страдал, комплекция не та, понял, что проверяют, и улыбнулся. Сначала сыщик хотел разыграть артиста, но решил не рисковать и ответил серьезно:
- Я знаю Петра Николаевича не один десяток лет, он все вес гонит, так что вы, уважаемый Михаил Семенович, мне чайку налейте и переходите к делу.
- К делу, к делу - Рогожин явно смутился. - Знал бы я, к какому делу и с какого конца.
- С конца не надо, лучше с начала.
- Знаете, как говорится, неспокойно в королевстве Датском и все смешалось в доме Облонских, - задумчиво произнес Рогожин, засыпая в чайник из разных пакетиков.
Чувствуя, что хозяин следит за его реакцией, сыщик взгляда не поднял, но лицом невольно затвердел: услышать от Рогожина такие слова было, мягко выражаясь, неожиданностью.
Рогожин колдовал с заваркой, молчал, наступила пауза. Артист заварил свое колдовское снадобье, сыщик подошел к клетке и стал рассматривать бурую мохнатую гору.
- Ты не думай, что Григорий спит, как ты вошел, он проснулся, отправит на пенсию в момент.
Зверь понял, что хозяин говорит, повернулся с бока на спину, потянулся, зевнул, лизнул лапу. От вида этой мощи, желтоватых клыков и тускло поблескивающих лезвий когтей, которые были много опасней воровского ножа, у сыщика вспотели ладони, а ноги ослабли. Гуров знал, что это последний звонок, предупреждающий о смертельной опасности.
Лет восемнадцать назад, когда он впервые так испугался, то признался в этом своей матери - врачу-психиатру и спросил: "Мама, я что, патологический трус?" Мама внимательно выслушала, показала сына невропатологам и вскоре сообщила, что, видимо, этим свойством обладали наши далекие предки, потому и выжили в тяжелой борьбе за жизнь. Веками, с развитием цивилизации, человек постепенно утрачивал это качество. У современного человека чувство опасности обострено различно, в большей или меньшей степени, он, Левушка, в некоторой степени уникален, вроде пещерного человека. А трус он или нет, зависит не от сигнала, который ему подает мозг, а от его реакции: можно кричать, бежать, столбенеть, падать в обморок, наконец, защищаться.