Страница 19 из 21
«Расскажи мне, пожалуйста, потому что я плохо помню события, связанные со строительной деятельностью господина Немани».
«Господин Неманя, которого мы вот здесь и сейчас вспоминаем, и пусть ему Бог поможет и в новом звании как монаху Симеону, отстроил эту церковь по желанию Василевса Мануила Комнина и его людей, которые, как и мой покойный отец, ценили в людях то, что в них есть божественного. Император Мануил Комнин любил Неманю и помогал ему, но и воевал с ним. Он сначала подарил Немане область Дубочицу южнее Топлицы, а Неманя дал обет, что будет ревностен в православии».
«А в каком году построена эта наша церковь?» – снова спросила Феодора.
«Византийский император Мануил впервые встретился с Неманей в Нише в 1159 году, то есть когда я уже восемь лет была сербской правительницей. В тот год Неманя сообщил, что он здесь построит эту церковь, и приказал устранить остатки какого-то храма VI века и подготовить фундамент для нового. Вон, посмотри, и по разным материалам, из которых она сооружена, видно, что она строилась очень быстро. Одно время был перерыв в строительстве из-за войн, поэтому лишь восемь лет спустя строительство было закончено. Ты уже видишь, что она однонефная, а перед алтарём – трансепт, поперечный неф. Он несколько короче западного трансепта, с одним малым куполом и клиросом. Иконостас расположен на кирпичной стене».
Когда Анастасия и Феодора снова вышли из церкви, к ним присоединилась игуменья Параскева:
«Ближняя церковь посвящена святому Николаю, в хорошую погоду она видна на холме, да и эта наша, где мы сейчас находимся и где соединяются три реки, свидетельствует, что Великий жупан Неманя руководим был Духом Святым, когда выбирал места для строительства этих дивных храмов».
«Я знаю, что здесь устья рек Косаницы и Топлицы. Как называется третья река?» – спросила их Феодора.
«Баньска. Она протекает возле холма Самокова и впадает в Топлицу, а недалеко от храма и Косаница впадает в Топлицу. И Баньска тоже тёплая. Всё здесь под знаком Святой Троицы. Так и эта церковь Пресвятой Богородицы построена в средоточии трёх горных венцов. В ясный день чётко распознаются вершины Копаоника, Соколицы на Радан горе и Преполца, южнее отсюда», – объяснила игуменья.
«Если Бог даст, мы всё это узнаем. Мы решили, что останемся здесь до конца нашей земной жизни», – сказала Анастасия.
«Молюсь Богоматери, прошу её помолиться Сыну Своему, Господу нашему, чтобы желания ваши исполнились», – перекрестилась матушка Параскева.
Монахиня Анастасия посмотрела на неё с восхищением:
«С какого времени ты, матушка, в этом монастыре?» – спросила она её.
«На Святого Илию исполнится полных двадцать лет господних», – улыбнулась та.
«А откуда ты родом?»
«Из одного села с той, другой стороны Копаоника. Тогда в церкви было лишь две монахини. Они уже давно упокоились».
Монахиня Феодора пожелала узнать, как матушка Параскева стала монахиней и что её привело сюда. Она не произнесла вслух свои вопросы, а игуменья, будто почувствовав это, сказала: «Мне было восемнадцать лет, когда я вышла замуж за парня из села, которого очень любила. Но не прошло и десяти дней, как его призвали на войну. На Неманю тогда напали венгры. Из нашего села половина юношей не вернулась домой. Когда мой муж Никола уходил на войну, он мне сказал: «Если я не вернусь, Ягода, ты не сразу выходи замуж. Подожди хотя бы год, оплакивая меня, а потом иди за того, кто будет сердцу твоему люб. Ты добрая и умная, и никого не послушала, когда за меня вышла. Я бедняк, и всё, что есть у меня в жизни, это Господь, а ты из состоятельной семьи».
Феодора посмотрела в её глаза, у неё сами собой вырвались слова: «Красивое имя Ягода. Тебе, матушка, оно шло».
«Ещё красивее моё монашеское имя, Мария, – сказала игуменья. – Сестры меня прозвали Параскева, потому что я старше их всех. И самой молодой, пришедшей два года тому назад, епископ дал монашеское имя Мария, и это было не слишком удобно, чтобы из нас семерых две звались одним и тем же именем».
«На свете нет имени красивее, чем Мария», – сказала Анастасия.
Игуменья кивнула головой, перекрестилась и продолжила: «Когда я простилась с Николой, я ему сказала, что я, если с ним случится какое-то зло, скорее уйду в монастырь и стану монахиней, чем даже подумаю выйти за кого-то другого. А он меня тогда попросил: Не надо, Ягода, не надо, добрая душа, ты должна иметь своё потомство…»
Игуменья подняла взгляд и необычайно ласковым голосом, полным уважения, продолжила:
«Не прошло много времени, а мне явилось некое странное видение, и длилось оно целую неделю. После ожидания наступило размышление, затем тревога и напоследок весть, которая отняла у меня силу и голос», – она опять посмотрела на них.
«Принёс её воин с поля боя. Я потеряла сознание и упала на кровать.
Поздно вечером меня разбудила свекровь и с робостью в голосе сообщила: “Доченька моя добрая, Ягода моя несорванная, наш Никола больше никогда не вернётся”». Так оно и было. С ним случилось самое худшее. Но и Бог, и люди знают, что война жизни отнимает, а не даёт их. И самых храбрых, и самых мудрых в ней может победить самый слабый.
«Именно так, матушка, – тихо подтвердила Анастасия. – На войне лучшие чаще всего страдают напрасно. Неманя тоже не хотел войны, ни одной из них, но должен был принять войну, если на нас нападали, и чаще всего без объявления войны. И побеждал в них только благодаря Богу и правде: посеявший зло, не может пожать доброе».
Все три на мгновение умолкли. Феодора, больше из уважения, чем из любопытства, спросила:
«А ты возвращалась к своим, своему роду?»
«Да, спустя сорок дней, после траура, тоски и молитвы Господу принять его душу в рай. Не переставая молиться и оплакивать Николу, в конце концов я должна была вернуться назад, к своим.
Николины родственники – беднота, мученики и честные люди, верные Богу и стране своей. Родители мне так никогда и не простили, что я вышла за бедняка. Мать моя даже с гневом заявила, что непрестанно меня проклинала, и вот настигло меня её проклятие. Что бы она ни делала, пусть ей простится! Она хотела зятя богатого, а о Боге и слышать не желала. Всё же я решила первый год остаться у них и лишь потом постричься в монахини. Однако они мне всего через три месяца нашли жениха. Какого-то состоятельного вдовца, старого купца, откуда-то из Крушевца. Они хотели, чтобы тот меня сразу увёз домой, чтобы получить от него дукаты и со спокойной душой проводить меня в его объятья. Я взбунтовалась, со слезами их молила, чтобы он меня сразу не увозил. И отец, Бог ему доброе подсказал, перед всеми сказал, чтобы подождать хотя бы неделю, пока я не пойму, что моё счастье там, где и богатство того купца. Однажды ночью я украдкой ушла из дома и пошла искать свой жизненный путь, монастырь. Тогда, после длительных блужданий по горам, откуда-то появилась некая старушка. Только я хотела спросить её, где находится монастырь, как она без раздумий и, не подождав, пока я закончу фразу, подняла руку и показала: «Дитя моё, ближайшее поселение Белые Церкви в Топлице, и до него ты дойдёшь, если продолжишь идти этой тропой вниз с горы. В двух местах перепрыгни ручеёк, а тот третий перейди вброд, но не снимай обувь». Вскоре я увидела, что в воде его множество разных иголок и острых камешков, которые, перекатывая, несут вниз горные стремнины. Когда я пришла туда и увидела церковь на холме над укреплением, я пошла прямо туда. Да ещё когда мне сказали, что церковь посвящена святителю Николаю, по которому и моему покойному мужу дали имя, мне показалось, что меня согрело Солнце. Я подумала, что меня сам Бог, которому я усердно молилась, послал сюда. Но меня огорчил старый монах, о котором я не знала, что он епископ. Он мне сказал, что я не могу остаться в монастыре Святого Николы, потому что это мужской монастырь, и затем объяснил, что я могу пойти в храм, который находится в нескольких сотнях метров ниже, там женский монастырь. С тех пор я, сестры мои дорогие, в этом Божием доме», – закончила рассказ мать Параскева, в чьих воспоминаниях они почувствовали дни и годы, которые она провела в молитве, вере в Господа и желании здесь перейти из земной жизни прямо в вечную.