Страница 16 из 21
Безоговорочно, с благодарностью, великий и сильный человек, когда-то бывший жупаном, сделал поворот и по-военному отправился на кухню.
Иоил, монах, который был гораздо моложе, радостно его принял, и они вместе продолжили месить хлеб из пшеничной муки с добавками из некоторых видов молотых сушёных трав. Отец Иоил чаще занимался подбрасыванием дров в огонь, предоставляя старшему собрату Симеону размягчать и формовать руками тесто и класть его на большой противень, а затем и в раскалённую каменную печь.
Монаху Симеону кухня казалась какой-то нереальной, будто бы из её углов временами исходили пахучие разноцветные дымы. Всё парило как в воздушном пространстве и напоминало ему те разноцветные, жаркие языки пламени, которые возникают на подожжённой ниве. Этого он в своей жизни насмотрелся достаточно, когда в его народе посевы поджигали братья и зятья, да и деды, а часто это делали и некие враги чужой крови и веры. Но и жупан Неманя не стеснялся ответить, запугать, чтобы это с его народом никогда больше не повторилось.
Помнил он эти поджоги. Их было особенно много тогда, когда он воевал в годы своей молодости. Позже, всё больше принимая Божьи законы и поступая по ним, он отказывался от такого зла и старался врагам отвечать какими-либо другими способами, а не через хлеб, воду, через детей, через старых и немощных.
Из всех таких мыслей монах Симеон постарался вынырнуть, крепко сжав кулаки, будто готовится к борьбе, к военному штурму.
«А я ведь и правда готов к штурму нынешней жизни, к штурму действительности. Как можно скорее забыть и оказаться дальше от воспоминаний о зле, которое сам много раз исповедал, надеюсь, Бог мне его простит», – произнёс он тихо и руками сжал железный прут, которым закрывали заслонку печи, чтобы не обжечь руки.
«Что Вы сказали, брате Симеоне? – спросил его монах Иоил. – Я не расслышал из-за скрипа металлического прута, которым Вы закрыли заслонку».
«Ничего, ничего, брате», – покачав головой, торопливо ответил ему монах Симеон.
После этого они вместе в полной тишине ждали, когда можно будет вынуть из печи большой каравай, который три следующих дня будет есть монашеская община Студеницы. Хватит и для гостей, если пожалуют.
Когда хлеб был испечён, монах Симеон перекрестился, поблагодарил собрата пекаря и пошёл в свою келью за пером и бумагой. Помолился Богу о даровании ясности мысли и лишь затем сел писать письмо своему сыну, что на Святой Горе.
«Это письмо должно бы быть в некотором роде моим первым сообщением о том, как я оказался здесь по воле Божией, в чём убедил меня монах Савва, – размышлял он. – И конечно же, я должен написать, что бесконечно благодарен Господу, что Он исполнил моё желание стать Божьим слугой, который прежде послушал своего дивного, богодухновенного сына Растко, то есть монаха Савву, который посоветовал измениться, из правителя стать монахом. Обычным смертным, которые не надеются ни на что хорошее и не помышляют о Царстве Небесном, этот подвиг не интересен, даже не достоин внимания. Мне это неважно, я всегда любил подвиги, и вот, я совершил самый большой подвиг в своей жизни – из правителя стал Божьим слугой. Вот о том счастии, которым меня осыпал Господь, я сейчас извещу чадо мое, своего сына и своего брата, монаха Савву».
С такими мыслями монах Симеон начал писать письмо.
Первый монашеский ужин
«С нетерпением жду, когда же мы попадём к игуменье Параскеве. Она известна тем, что разными лечебными травами исцеляет раны и болезни. И мне, и тебе необходима её помощь», – как бы для себя говорила Анастасия. Феодора, будто только этого и ждала, почти в приказном тоне произнесла: «Тогда, сестро, ускорим шаг».
Так они и сделали.
Окутанный прозрачной дымкой лес постепенно исчезал за ними. Они вышли на поляну, с которой сквозь утреннюю мглу угадывались вершины окрестных гор. Тут и там торчали редкие кусты и молодые одинокие деревца. Свежесть росистой травы, смешанная с неизвестным терпким запахом, наполняла их лёгкие.
Торопясь пройти по тропинке, они перешли широкую поляну. Тут им встретилась речушка, вниз по течению которой они двинулись, зная, что вода всегда течёт к устью. Они долго шли крутым скалистым берегом в поисках места, где было бы легче перейти речку. Но время шло, и им было всё труднее шагать сквозь ветви и зелёные кроны деревьев вдоль речного русла. И когда они увидели маленькую полянку, Феодора подумала, что тут можно перейти на другой берег. Однако когда они приблизились, то очень удивились. Река была глубокой и более широкой, чем в любом другом месте вверх по течению.
«Наполнили её весенние дожди, да и вода сюда сливается из разных источников, вытекающих от вершины до этой части горы», – сказала Феодора.
Анастасия оглянулась и осмотрела местность, по которой они прошли. Это были сплошные скалы, сквозь которые они пробивались, не чувствуя усталости, овеянные запахом растений с того места, где они ночевали, свет, которым оно их встретило, и чувство некой чудесной силы, смешанной с тем сказочным сном. Назад пойти они не могли, это было бы труднее, чем то, что они прошли до сих пор, а вперёд идти было некуда – там была полноводная река в глубоком русле.
«Что нам делать, сестро Анастасия? – спросила слабым голосом Феодора. – Это не ручей, а глубокая река, в сущности это её правый рукав, потому что там, за теми холмами, левый рукав, и они внизу, у подножья, сливаются».
«Это внизу река, у которой мы окажемся возле нашего монастыря, – ответила Анастасия и добавила: – Нам не напрасно даны все эти искушения, но милость Господа проведёт нас и туда».
Затем она подняла глаза к небу и перекрестилась, то же самое сделала и Феодора.
«Матерь Божия, попроси о милости к нам перед своим Сыном. Чтобы нам в Твой дом до темноты прибыть».
Анастасия несколько раз прочла молитву. И через некоторое время Феодора с удивлением внезапно охрипшим голосом произнесла:
«Вот, поток пересыхает, вода отступает… Нет, вода уходит в землю, которая реку скрывает. Возможно ли это?»[21]
«Феодора, сестро моя дорогая, – сказала теперь уже совершенно спокойная и убеждённая в том, что она говорит, Анастасия. – Всё, что Богу возможно, для нас чудо. И наше незнание этого подтверждает уверенность в чуде».
Анастасия перешла через теперь уже почти сухой косогор, под которым глубоко под землёй слышала шум воды. Вода обрушивала преграждающие путь камни, создавала новое течение вниз по горным скалам. Когда обе они оказались на другой стороне, то продолжили путь по тропе, по которой раньше проходили редкие прохожие, охотники или разные звери, но уже без колючих веток и толстых стволов. Вокруг виднелись небольшие поляны и густые леса. Нигде не было видно поселений или людей, и всё же окрестности казались им довольно светлыми и необычайно прекрасными.
Монахиня Феодора под впечатлением ухода под землю потока воды радостно хотела об этом ещё что-то сказать, но когда они уже вышли из зарослей, их встретил неожиданный шум воды, раздававшийся в долине. Они молча заторопились и вышли на чистое место, где застали нереальную картину, которую в этой части природы написала отныне подводная река.
Немного растерявшаяся при этом новом удивлении, благодарная Всевышнему за до сих пор не изведанные восхитительные события, монахиня Феодора быстро подошла к скале, с которой струями падала вода. Это был водопад, созданный течением подводной реки.
Анастасия пошла за ней и смиренно встала перед высокой, чистой отвесной скалой в разнообразных красках неба и цветов, лесных листьев и скал, будто кистью написанных, тонувших в светлых водах только что возникшего водопада.
И этот день подходил к концу, и обе они, не чувствуя усталости и глядя с берега на Топлицу, двинулись дальше.
Продолжив путь вниз по реке, они легко преодолевали препятствия, испытывая смешанные чувства, и на одном из поворотов показалась поляна, которую Анастасия видела много лет назад. Сейчас на ней было много растений и разнообразных цветов, а раньше было много воинов, зодчих, всадников и телег, нагруженных разными строительными материалами.
21
Милена Дишич объясняет: С Мариного или Марииного источника с ранней весны до поздней осени вода уходит вниз и течёт как подземная река длиной более километра. Она впадает в другой поток, который течёт от Еловарника и Небесных Престолов, вместе они составляют реку Топлицу. Эту подземную реку в начале 2017 года открыла Д.Д.Ч., географ из Белграда, которая исследовала её течение и утверждает, что речь идёт о самой большой подземной реке в Сербии. В связи с проведением дальнейших исследований остальные подробности пока не публикуются.