Страница 3 из 11
– У тебя загогулина в другую сторону, не так, как у Хати, и если смотреть сверху, то похоже на цифру семь, то есть «нана».
А, это он сейчас про мой хвост… Постой, постой! Нана – это ведь совершенно девчачье имя, разве не так? Я бесстрашный, закаленный в схватках кот. Какая еще Нана?!
– Точно, пусть будет Нана! Отличное имя! Семерка – счастливое число…
Что он несет?!
Я недовольно мяукнул, но Сатору, прикрыв глаза, пощекотал меня под подбородком.
– Тебе тоже понравилось, да?
Не-е-ет!!! Я же сказал!
Но тут я невольно замурлыкал. Это не по правилам – гладить меня в такой момент!
– Я вижу, что тебе понравилось…
Не-е-ет…
Я прозевал шанс исправить ошибку (ну что я мог поделать, если Сатору гладил меня не переставая). Так я получил имя Нана.
– Нам с тобой придется переехать на другую квартиру.
В доме, где жил Сатору, не разрешалось держать животных, но он уговорил арендодателя сделать исключение для меня – на то время, пока заживала моя лапа. Потом мы с Сатору перебрались на другую квартиру, в том же квартале. Устроить себе эдакую головную боль с переездом – и все ради какого-то кота… Может, мне не стоило этого говорить, тем более что я сам кот… только ведь и правда, Сатору – законченный кошатник!
Так началась наша совместная жизнь. Сатору был идеальным соседом, но ведь и я идеальный кот для совместного проживания! И мы душа в душу прожили целых пять лет.
За это время я вырос и заматерел. Сатору тоже вошел в возраст – ему было уже немного за тридцать, самый расцвет жизни.
– Прости меня, Нана… – Сатору виновато погладил меня по голове.
За что? Все нормально!
– Мне очень жаль, что все так сложилось…
Не надо ничего объяснять. Я все схватываю на лету.
– Я не хочу расставаться с тобой…
Хроника первая Коскэ
«Прости за долгое молчание…»
Так начиналось письмо, пришедшее на электронную почту Коскэ. Письмо было от Сатору Мияваки, друга детства, который перебрался в другой город еще в начальной школе. Он потом не раз переезжал с места на место, но они с Коскэ никогда не теряли друг друга из виду. Даже теперь, когда обоим было за тридцать, они поддерживали дружеские отношения. Сатору и Коскэ могли не видеться много лет, но при встрече начинали болтать, как будто расстались вчера.
«Извини, что обращаюсь к тебе с неожиданной просьбой. Ты не мог бы взять к себе моего кота?»
Далее следовало объяснение: это его обожаемый кот, но в связи с безвыходной ситуацией Сатору больше не может держать его и ищет, кому бы пристроить.
Что за «безвыходная ситуация», Сатору не уточнял.
В письмо были вложены две фотографии кота с пятнышками на лбу в форме иероглифа «хати».
– Да это же вылитый Хати! – не удержался от восклицания Коскэ.
В самом деле, кот на фото был как две капли воды похож на того котенка, которого они с Сатору нашли в тот далекий памятный день. Коскэ прокрутил письмо до второго фото – на нем крупным планом был запечатлен задранный кверху кошачий хвост. Черный хвост, изогнутый в форме семерки. Говорят, коты с такими хвостами приносят удачу. Кто же это сказал? Ах да… Коскэ вздохнул. Это ему говорила жена. Но сейчас жена вернулась к родителям. И неизвестно, когда она снова приедет к Коскэ. Он терзался смутными подозрениями, что уже никогда.
Ему в голову вдруг пришла нелепая мысль, что все могло сложиться иначе, если бы у них жил кот вот с таким «счастливым» хвостом. Бродил бы по дому, собирая своим крючковатым хвостом кусочки хрупкого счастья, – и как знать, возможно, они с женой смогли бы построить простые, бесхитростные отношения… даже при отсутствии ребенка.
«Это было бы весьма кстати – взять к себе кота Сатору», – подумал Коскэ. Кот на фото очень хорош, настоящий красавец, – вылитый Хати. И хвост у него тоже крючком. Да и с Сатору они уже сто лет не виделись.
«Друг попросил меня взять его кота, как ты на это смотришь?» – написал Коскэ жене. Жена ответила: «Делай, как тебе угодно». Весьма нелюбезно. Но это уже достижение, до этого она вообще игнорировала его письма. Если взять кота Сатору, может, она не утерпит и придет посмотреть на него? Жена обожает кошек. А если еще поплакаться, что кота-то он взял, но не знает, чем кормить и все такое, то, может, она и вернется – из сострадания к коту?
Нет. Ничего не выйдет. Отец не выносит кошек. Коскэ поймал себя на мысли, что с привычным страхом ждет вспышки отцовского гнева, и с досады даже языком прищелкнул.
Как раз это и переполнило чашу терпения жены. Ведь сейчас не отец, а сам Коскэ – владелец студии, и его не должно заботить отцовское настроение. Не должно заботить, однако заботит.
Возможно, инстинктивный протест против диктата отца и подвигнул Коскэ согласиться на то, чтобы взять кота у лучшего друга детства.
Сатору приехал на следующей неделе, когда у Коскэ был выходной. И привез с собой своего обожаемого кота.
Заслышав звук мотора, Коскэ вышел на улицу – серебристый фургон Сатору как раз выруливал на стоянку студии.
– Коскэ! Сколько лет, сколько зим! – Сатору оторвал руку от руля и помахал Коскэ.
– Давай паркуйся быстрее! – с невеселой улыбкой ответил Коскэ.
Они не виделись целых три года. Он был очень рад приезду Сатору. Тот ничуть не изменился, остался таким же, как в детстве.
– Надо было прямо тут парковаться, здесь ведь проще.
На стоянке перед студией было три места для машин клиентов, но Сатору выбрал место рядом со входом в дом, где были навалены коробки и прочий хлам.
– А вдруг клиенты приедут? Неудобно получится.
– Сегодня выходной. Ты забыл?
Среда была в студии нерабочим днем. Коскэ приглашал Сатору в субботу или воскресенье, когда в фирме Сатору выходные дни, но Сатору настоял на среде, мол, неловко, ведь он будет с котом.
Сатору кивнул, вылез из машины и достал переноску с заднего сиденья.
– Это и есть Нана?
– Да. Я же посылал тебе фотографии. Хвост у него похож на семерку. Подходящее имя, правда?
– Ты всегда выбираешь странные имена. Прежде был Хати…
Они прошли в дом. Однако, когда Коскэ захотел рассмотреть Нана поближе, тот угрожающе заворчал и не пожелал выбираться из переноски. Коскэ заглянул в переноску, но увидел только черный хвост крючком и белый пушистый зад.
– Нана… Нана-тян[5], что с тобой? – растерялся Сатору.
Он сам попытался вытащить кота, но и у него ничего не вышло.
– Извини. Незнакомый дом, Нана, видимо, нервничает. Подождем, пока не успокоится…
Они поставили переноску на пол, открыв дверцу, и принялись вспоминать школьное прошлое.
– Ты за рулем, поэтому тебе нельзя алкоголь. Что будешь – кофе или чай?
– Давай кофе.
Коскэ сделал две чашки кофе. Сатору взял свою и как бы невзначай поинтересовался:
– А где супруга?
Коскэ хотел увильнуть от ответа, но не нашел что сказать.
– Она вернулась к родителям, – после неловкой паузы выдавил он.
– О-о… вот как?
На лице Сатору отразилась целая гамма чувств: «Извини, дружище. Я не хотел… не хотел сделать тебе больно, но я же не знал».
– И… а ты разве можешь сам решать вопрос насчет кота? Вы не поругаетесь потом, когда она вернется?
– Она любит кошек. Может быть, она скорее вернется, если я возьму кота.
– У людей разные вкусы.
– Я переслал ей те фото с Нана. Она сказала: «Делай, как тебе угодно».
– То есть ее согласия ты не получил.
– Она разрешила поступать, как мне угодно. И вообще, это первый раз за все время, когда она ответила мне, – потому что дело касалось кота.
«Может, она скорее вернется, если я возьму кота» – это, конечно, была шутка, однако в глубине души Коскэ надеялся именно на такой поворот событий.
5
– тян – уменьшительно-ласкательный суффикс для имен в японском языке.