Страница 38 из 116
- Зачем мы здесь? - спросила она.
Алексей посмотрел на нее и почему-то покачал головой.
Осуждает или жалеет? Чего ради? Она не заслужила ни осуждения, ни жалости...
Потом Алексей свернул в малозаметный переулок между двумя зелеными заборами, один их которых весь был залеплен объявлениями и портретами какихто кандидатов в кого-то, а второй необыкновенно чист, - и несколько секунд спустя остановился перед странным домом, которого в настоящем Озерске не было и не могло быть.
Это даже нельзя было назвать домом. Серо-желтая выпертая из земли скала, в которой грубо вырублена колоннада, портик - и почти бесформенный черный провал, ведущий внутрь. От этого веяло какой-то мистической древней тусклой иррациональной жутью...
Как ни смешно, странное здание окружали серые сарайчики, какие-то штабеля досок и ящиков, железные гаражи - обычные атрибуты городских изнанок. Через желто-глинистую канаву лежали две доски. Зияли зловонные дыры открытых люков. Ктото потерял брезентовую рукавицу.
- Я ничего не понимаю... - почти в отчаянии вытолкнула из себя Саня. - Что это?
Вместо ответа Алексей протянул ей бумажник с ключами и картами. Сам вышел из машины. Саня слышала, как он хлюпнул грязью и чертыхнулся. Сама она погрузилась в созерцание карт. Ах, вот мы где... Незаконный перекресток. То, чего быть не должно, но что неизбежно случается при наложении миров. Теперь... если мы проскользнем туда, но не до полноценного мира, а по такой же тени... сможем? Должны... тогда вот здесь поворот, и дальше...
Дальше было почти темно. Но если кто-то следит за ними (что значит - если? Конечно, следит...), то взгляд его вот здесь пересечет сам себя - и прервется. И дальше понадобятся многие поиски...
Алексей вернулся и сел. Посмотрел на часы. Саня тоже посмотрела. Без четверти десять. Совсем еще утро.
Она вернула бумажник. Алексей рассеянно сунул его в карман.
- Подождем, - сказал он.
- Чего?
- Еще не догадалась? - В голосе было что-то незнакомое.
Она покачала головой.
- Нас.
- Нас? - Она вдруг не поняла слово. О каком-то "насе", она помнила, опасливо шептались девчонки... - Что такое "нас"?
- Винительный падеж от "мы", - усмехнулся Алексей. - Скоро сюда должны прийти мы. Здешние мы.
- Понятно, - сказала Саня равнодушно. Почти равнодушно. Что она при этом чувствовала, она не понимала сама.
При первом своем посещении Кузни Алексей уже встречался с другим собой, но тогда с ним был Филадельф... и вообще все было иначе. Он даже представить себе не мог, как ошеломит его появление двух куклоподобных людей, один из которых был точной копией кесаревны, а второй - надо верить, точной копией его самого. Но себя он не узнал бы разве что по одежде...
- Они нас не видят, - сказал настоящий Алексей настоящей Сане, - и не слышат. И вообще ничего не понимают.
- Откуда ты знаешь? - Голос ее был скомкан.
Действительно, откуда? Филадельф сказал?..
- И почему они пришли сюда? - продолжала Саня.
- Потому что мы здесь. Мы их притянули. Вытащили из того муравейника...
- Это их ты хочешь убить? Долгое молчание.
- Да.
Куклоподобные брели по грязи - вроде бы не разбирая дороги, но как-то особенно ловко, не падая и даже почти не пачкая ног. Подошли вплотную и деловито остановились.
- Нет, - сказала Саня тихо. - Я не позволю. Ты понял, да? Я не позволю. И меня не трогает, что ты скажешь...
- Думаешь, мне хочется это делать? - Алексей почувствовал, как в горле вспухает ком. - Я отдал бы... - он задумался, что мог бы отдать, - правую руку - чтобы только обойтись без этого. Ты можешь наконец это понять или нет: нам нужно дойти любой ценой. Любой...
- Я никуда не хочу, - бешеным шепотом произнесла Саня. - Я никуда не пойду. Верни меня домой. И все.
- В общежитие?
-Да.
- Оно сгорело.
- Ничего. Найду что-нибудь. Без крыши не останусь.
- Тебя уже забыли. Ты исчезла. Полностью, как пар...
- Вспомнят.
- Не вспомнят.
- Я тебе не верю.
- Твое право. Сейчас мы отправимся туда - и убедишься.
Он чувствовал, что говорит не то и делает не то, но никак не мог понять, где оно - "то".
- Ннннет. - Саня затрясла головой. - Ты опять меня куда-нибудь заведешь. Я сама... я найду дорогу. Алексей отодвинул с пути свою куклу, просунулся в салон машины и вытащил початую бутылку водки.
- Глотни.
- Не хочу.
- Глотни, тебе нужно.
- Я сказала: не буду. Не буду. И убери от меня это!.. - вдруг завизжала она, отпихивая куклу-себя. Убери! От меня! Это!!! Убери!!!
Ничего человеческого не было в ее искаженном лице.
И тут кукла-Алексей сделала полшага вперед и попыталась загородить собой куклу-Саню. Движения его были неуклюжи, но в глазах горели мука и отчаяние связанного... и даже не связанного, а заживо погребенного в неподвластной ему ходячей могиле человека. Эти полшага дались ему тяжелее, чем иному - подъем на вершину какого-нибудь Эвереста... И отчаяние и мука этого взгляда прожгли Саню насквозь.
Она вскрикнула и побежала.
Она бежала, отдавая бегу все силы, не понимая куда, не зная зачем... так она бежала бы от тех липких чудовищ...
Впереди было единственное место, где она могла укрыться, - темный проем двери. И она метнулась в него.
- Стой! Отрада, стой! Туда нельзя! Она вроде бы слышала голос, но не понимала слов. Потом сзади застучали шаги, и она побежала еще быстрее, хотя быстрее уже не могла.
Когда на нее бросились сзади и повалили, она вскрикнула еще раз, а потом в глазах вспыхнуло белое пламя, и все прервалось на какой-то миг...
Вначале она почувствовала боль, а потом уже очнулась. Было темно. Непонятно на какой высоте висел дощатый потолок, по которому бродили теплые пятна света. Потрескивал огонь, пахло свежим дымком и сосновыми дровами. Я дома, поняла Саня. Мне все приснилось...
Кто-то шевельнулся, вздохнул, скрипнула половица. Саня повернулась (ой, как больно! будто осколки стекла по ту сторону лба... ) и посмотрела в сторону скрипа.
Освещенный пламенем печи, сидел и смотрел в огонь человек из сна: Алексей. И она поняла, что проснуться у нее опять не получилось.
- Где мы? - спросила она. Казалось, что голосовые связки склеились и теперь разрываются по хрустящему клеевому шву.