Страница 30 из 35
После переговоров с представителями Центральной Рады, проходивших за закрытыми дверями, Церетели и Терещенко около 10 часов вечера прибыли во дворец (Некрасов по окончании переговоров уехал из Киева). К 10½ часам приехал Керенский, которого традиционно встречала огромная толпа. Военный министр поднялся на балкон и произнес приветственную речь. В 11 часов началось объединенное заседание исполнительных комитетов с участием трех министров. Открыл заседание Доротов, затем выступили Незлобин и Таск. Первым из гостей произнес речь Церетели, рассказавший о достигнутом соглашении и о предстоящей подготовке к осуществлению автономии Украины. Его речь вызвала бурные аплодисменты. Следующим произнес речь Керенский. По ходу выступления он предложил почтить память погибших за революцию.
Когда все снова уселись, А. Ф. Керенский продолжал:
Я видел великий подъем первого дня наступления, я видел, как под страшным свистом смерти наши товарищи и братья с кликами «да здравствуeт свобода, да здравствуeт революция» бросались в огонь…
А. Ф. Керенский сильно волнуется, нервная спазма сжимает ему горло и он не в состоянии говорить. Спустя 2–3 минуты, несколько оправившись, он продолжает:
Я видел, как падали те, кто верил в революцию. И после этого мы обязаны сделать так, чтобы эта кровь, эти жертвы не сделались жестокими и бессмысленными. <…> Великую ответственность берут на себя те, которые думают бороться с наступлением армии, и великий грех совершают те, которые это наступление своей пропагандой задерживают.
После Керенского с короткой речью выступил Терещенко, указав на то впечатление, которое «наступление Керенского» произвело за границей.
Заседание закончилось около 1½ часов ночи. Министры под гром аплодисментов покинули дворец и отправились на квартиру Терещенко (на Бибиковском бульваре, 34), где они остановились.
30-го июня (13-го июля) Керенский посетил заседание Киевского губернского продовольственного комитета. Присутствовавшие произносили приветственные речи и уверяли министра в своей лояльности. «Особенно радуют меня приветствия, произнесенные на братском украинском языке», – заявил в ответной речи Александр Федорович. (Надо сказать, что в своих воспоминаниях он выразился в несколько ином тоне. Единственное упоминание, которого удостоились «братья» в его мемуарах, посвященных этому периоду, – это подстраничное примечание: «Я полностью опускаю здесь историю борьбы Временного правительства с сепаратистским движением на Украине и вообще вопрос о национальных меньшинствах»315.) Сорвав очередной гром аплодисментов, министр покинул собрание и в автомобиле отбыл из Киева на фронт.
До окончательного провала наступления Керенского оставалось четыре дня.
Параллельно с переговорами в Киеве шло заседание Временного правительства в Петрограде. По требованию министров-кадетов это заседание перенесли в помещение главного телеграфа – чтобы получать телеграммы из Киева «в режиме реального времени». Князь Львов опасался, что, если делегация заключит соглашение, правительство не сможет противостоять его осуществлению. Но члены делегации успокоили министров, сообщив им, что Центральная Рада предупреждена: в Киеве готовится лишь проект соглашения316.
Оставшиеся в Киеве Терещенко и Церетели, совместно с украинцами, «склеили» (по выражению Грушевского) текст декларации, которую Временное правительство должно было утвердить, а Центральная Рада после этого – принять как свой Универсал. После этого разошлись: министры – докладывать в Петроград, генеральные секретари – получать санкцию Центральной Рады. В тексте декларации содержалось обязательство Центральной Рады прекратить «самовольное осуществление автономии» до Учредительного собрания. Украинцы, естественно, были не в восторге от такого пункта. Но, полагал Грушевский, «уставити союз, хоч би на такій лихій підставі, з соціалістичними партіями російськими і спеціально київськими, заручитися поміччю їх провідників в ділі автономії і спільно з ними дати бій кадетам і всім іншим ворожим українству елементам – се здавалось цінним». На заседании Центральной Рады Грушевский промолчал. Он принципиально не хотел защищать такую декларацию, но и выступать против, в силу вышеизложенного соображения, не хотел. Выступил Винниченко. Украинская сторона декларацию приняла317.
В качестве официального делегата Центральной Рады на это заседание был приглашен Винниченко, но между членами Рады не было по этому поводу достигнуто согласия; поэтому Винниченко принял участие в заседании, но неофициально.
В тот же день, 30 июня (13 июля), в 4 часа дня Церетели посетил закрытое совещание президиумов исполнительных комитетов Советов. В 6 часов он отправился в городской театр на митинг, организованный Советами рабочих и солдатских депутатов. В 9 часов он снова был во дворце, на еще одном заседании президиумов исполнительных комитетов. В 11 часов была получена телеграмма из Петрограда: Временное правительство не дало ответа на вопрос об организации будущей украинской власти, попросив отложить решение до возвращения министров в Петроград. Ираклий Церетели предложил экстренно устроить еще одно заседание, с участием представителей Центральной Рады. Заседание началось там же, во дворце, ночью и продолжалось до утра318. «1 липня о 8 год. ранку Терещенко і Церетелі виїхали на самовозах до Петрограду», – сообщил корреспондент «Нової Ради»319.
Учитывая скорости тогдашних автомобилей, министры, вероятно, всё же доехали на них не до Петрограда, а только до киевского вокзала – потому что 2 (15) июля они уже были в столице, на заседании правительства на квартире князя Львова. Члены правительства заслушали отчет Терещенко и Церетели и большинством голосов одобрили текст телеграммы Центральной Раде, которая на следующий день была передана в Киев320. В тот же день, 3 (16) июля, Центральная Рада опубликовала Второй Универсал. В нём подтверждалось, что «Центральна рада <…> завжди стояла за те, щоб не одділяти Україну од Росії» и фиксировалось, что вскоре будет создан новый Генеральный секретариат, «що буде представлений на затвердження Временного правительства як носитель найвищої крайової влади Временного правительства на Україні»321. Этим, казалось бы, разрешался конфликт между Киевом и Петроградом, ко взаимному удовлетворению.
Но решение Временного правительства не было единогласным. В Петрограде против него проголосовали все члены партии кадетов: министр народного просвещения Александр Мануйлов, министр государственного призрения князь Дмитрий Шаховской, министр финансов Андрей Шингарёв, управляющий министерством торговли и промышленности Василий Степанов, государственный контролер Иван Годнев. Николай Некрасов от голосования воздержался и сообщил о своем выходе из партии кадетов. В результате трое министров-кадетов – Мануйлов, Шаховской и Шингарёв – покинули правительство. (Правда, Павел Милюков утверждал, что украинский вопрос стал только поводом для их отставки; причиной же было то, что сотрудничество кадетов с министрами-социалистами, ввиду постоянных разногласий, и без того стало невозможным322.)
Итак, соглашение вызвало удовлетворение в Киеве и правительственный кризис в Петрограде. Но в течение следующих нескольких дней и здесь, и там были предприняты попытки захвата власти.
Путч полуботковцев: события
Важным аспектом постепенно оформлявшейся самостоятельности Украины весной-летом 1917 года стало формирование украинских военных частей. Работа в этом направлении началась буквально с первых дней революции. Ведущую роль на первых порах сыграл уже упоминавшийся Николай Михновский, автор брошюры «Самостійна Україна» – по-видимому, первого произведения, в котором в явном виде выдвигалось требование не автономии, а полной независимости Украины (и одновременно провозглашался лозунг «Україна для українців»323).