Страница 40 из 82
Тэлия кивнула.
- Да, господин, но ведь это же не музыка, не так ли?
- В хороших руках даже речь может прозвучать музыкой. Ты не споешь мне? Пожалуйста, прошу тебя.
Тэлия начала очень робко; она пела так тихо, что ее было едва слышно за переборами струн, но вскоре голос девочки окреп и зазвучал все увереннее. Арфа вела мелодию контрапунктом. Ее пение зачаровало Тэлию; вскоре девочка так увлеклась узорами, которые плели струны, что окончательно забыла смущаться.
- Я так и думал, - сказал довольный Джедус, когда она допела, - мне подумалось, что в тебе есть толика Таланта, еще когда я услышал, как ты говоришь. Ты никогда не станешь серьезной соперницей настоящему Барду, малышка, но у тебя определенно есть - или, вернее, будет - очень неплохой голос Не соблаговолишь ли ты доставить старику огромное удовольствие и согласиться изучать еще один предмет?
- Вы хотите сказать... учиться музыке? Мне? Но...
- Стыдно зарывать Талант в землю; а у тебя в самом деле есть талант, детка, - улыбнулся Джедус задумчиво. - И я бы с радостью поделился с тобой своим умением.
Это убедило Тэлию.
- Если вы думаете, что на меня стоит терять время...
Джедус взял ее пальцем под подбородок и поднял ее голову так, что девочка поневоле взглянула прямо в его серьезные, добрые глаза.
- Время, проведенное с тобой, моя милая, никогда не будет потерянным. Поверь.
Тэлия залилась ярким пунцовым румянцем, и Джедус отпустил ее.
- Не желаешь ли начать сейчас - продолжал он, давая ей время вернуть себе самообладание, - У нас впереди целый день, и мы могли бы начать с песни, которую ты только что спела
- Если вы не против - мне-то совсем нечем заняться.
- Против? Детка, если бы ты знала, как медленно тянутся для меня часы, ты никогда не сделала бы подобного заявления.
Джедус чувствовал, как между ними крепнет нить взаимопонимания чувствовал, даже в сущности не думая о том, что именно благодаря его "беспомощному" состоянию Тэлия смогла счесть, что его можно не бояться. Уже несколько лет Джедус пребывал в какой-то спячке и, в сущности, плыл по течению.
Он уединился в своей келье, будто отшельник, предоставляя миру за ее дверьми существовать без его участия. Ему казалось, что не стоит тратить усилия, чтобы постараться вернуться в этот мир... До нынешнего дня.
До нынешнего дня, когда в его дверь постучалось сердце, такое же одинокое, как и его, и вновь принесло с собой внешний мир. И теперь, когда Джедус смотрел на сидящую у его ног девочку, он знал, что на этот раз ради нее - он не позволит этому миру снова уплыть прочь.
Тэлия схватывала быстро - это было известно всем ее учителям. Музыка явилась для нее неведомой вселенной; в какой-то степени это оказалось только к лучшему, поскольку девочке совершенно не приходилось переучиваться. Она так увлеклась, что даже не заметила, что уже поздно, пока не явился слуга, чтобы зажечь свечи и осведомиться, не пожелает ли Герольд Джедус ужинать в своей комнате.
Тэлия хотела извиниться и уйти, но Джедус настоял, чтобы она поужинала вместе с ним, заявив, что с него хватит одиноких трапез. Когда слуга вернулся, Джедус послал его с новым поручением - разыскать несколько сборников песен, которые он куда-то запрятал. Их старый Герольд, невзирая на протесты, преподнес Тэлии.
- За все то время, что они пролежали невесть где, они мне ни разу не понадобились, - сказал он твердо. - Музыка и воспоминания вполне надежно хранятся здесь, - Джедус постучал себя по лбу, - так что мне нет нужды в песенниках. Это, если угодно, подарок по случаю Середины Зимы, чтобы ты смогла учиться быстро и порадовать своего тирана-учителя. Тэлия ушла, только когда ее пение стало все чаще перемежаться зевотой. Ей казалось, что она знала старого Герольда чуть ли не с рождения и, что все это время они были друзьями. У Джедуса Тэлия ощущала себя желанной гостьей и не испытывала никакого напряжения; она едва смогла дождаться рассвета, чтобы провести с новым другом еще один день. На другой день Тэлия поднялась ни свет ни заря, однако побоялась ворваться слишком рано и потревожить старика-Герольда. Она торопливо позавтракала хлебом и молоком, взятыми из припасов на кухне Коллегии, и отправилась на Спутниково Поле, к Ролану, чтобы немного разрядиться.
Они играли и возились как форменная глупая малышня: Тэлия бросалась снежками, а Ролан ловко уворачивался от них или пытался поймать их зубами. Тэлия чувствовала себя совершенно хмельной от счастья; она не помнила, чтобы когда-нибудь в жизни была счастливее. Под конец Ролан сделал курбет, явно приглашая сесть на его спину и слегка прокатиться. Они носились галопом, буквально летая над Полем, пока солнце не поднялось уже довольно высоко. Прогулка подействовала: натянутые нервы Тэлии чуть отпустило, а кроме того, она растратила часть энергии, отнюдь не растратив энтузиазма. Спустя небольшое время она постучала в дверь комнаты Джедуса; глаза девочки искрились, щеки разрумянились.
К концу второго дня ее обучения слуги прознали о том, что происходит, и начали крадучись бродить поблизости от комнаты старого Герольда. Голос Тэлии, хоть и неотшлифованный, был красив, слух - верен; слуги сочли, что эти уроки и в самом деле замечательное развлечение. Праздник Середины Зимы находился в самом разгаре, и в Большой Зале едва хватало места для всех вельмож, съехавшихся ко двору, не то что для сменившегося с дежурства слуги, решившего послушать Бардов - зато здесь, в тихом уголке Герольдова крыла, никто не мешал насладиться музыкой и пением. Вскоре случайный прохожий мог бы увидеть такую картину: в вестибюле под дверью комнаты Герольда Джедуса тихонько, словно воробьи, во всех щелках и закоулках сидели и благоговейно слушали слуги. Тэлия не замечала их присутствия: она была всецело поглощена уроком. Однако Джедус заметил: его острый слух мгновенно улавливал непривычный звук шагов в своем отдаленном коридоре. И старик молчаливо приветствовал присутствие слушателей. Он провел слишком много праздников в одиночестве, чтобы не знать, какой радостью может стать музыка. Кроме того, он был артистом и не мог не радоваться вновь обретенной аудитории. Сознание того, что его слушают, заставляло Джедуса еще больше оттачивать собственное исполнение, да и его новой ученице оно было только на пользу.