Страница 12 из 25
— И? Не тяни уже, — поторопила девушка, постукивая пальцами по стеклу, за которым неторопливо текла холодная весна.
— Борис, повторюсь, мудровыебанный, прости за мой французский, — усмехнулась подруга. Рита представила, как она сидит в своём арендуемом офисе на окраине Питера и, заложив нога на ногу, затягивается тонкой сигаретой, выпуская дым в потолок. — А и он в дерьме по самые уши. Твой Беркутов — дальний родственник Вирхова. Представляешь?
Рита тут же вспомнила, как сразу после секса с Михаилом столкнулась внизу в фойе с другом мужа. Тогда это показалось нелепым совпадением, укором небес за допущенную супружескую неверность, а сейчас всё становилось на свои места. Борис был неплохим дельцом, контора процветала, клиенты оставались довольны, репутация всё улучшалась. А в бизнесе не бывает друзей. Видимо, Вирхов решил за что-то наказать Строгина или просто воспользоваться удачным шансом прибрать успешную практику себе.
— Давай я тебе посоветую, Ритка, — сочувствие в голосе Маши заставило вздрогнуть. Так обращаются с тяжелобольными или обреченными. — Я тебе как адвокат скажу: оставь ты контору мужу, не бейся за неё. Это только то, что мы знаем. Не удивлюсь даже, если у Строгина долгов больше, чем счетов. А тебе свобода важнее. В дерьмо нельзя залезть, не обделавшись и не изпачкав руки.
— Ты права. Спасибо тебе, — Рита желала только одного: попрощаться и обдумать в одиночестве свои дальнейшие действия. У неё совсем не было уверенности, что удастся получить хоть что-то в результате долгого и унизительного развода.
— Да не за что. Основную информацию собрал мой новый ухажёр. Журналист, тот ещё сукин сын, но нюх на дурно пахнущие дела дьявольский. Словом, жду от тебя звонка, что там решишь. Будем бороться за твоё имущество, — пообещала Маша и отключилась, оставив Риту в раздумьях и с покалыванием в висках, как предвестником головной боли.
Последующие дни девушка посвятила предстоящему расторжению брака. Процедуре неприятной и нервной, даже если всё происходит по взаимной договорённости, а коли её нет и в помине, похожей на небольшое землетрясение и цунами в одном флаконе.
К счастью, помощь Маши и впрямь оказалась на вес золота, избавив Риту от многочасовых походов в суд и иных не менее утомительных казённых домов. Конечно, будучи адвокатом, Маргарита Александровна не раз бывала на предварительных слушаниях и заседаниях, но это касалось каких-то чужих людей с их понятными, но далёкими претензиями, а сейчас, она чувствовала себя ленивой сучкой, вознамерившейся по дурацкой прихоти в куриной голове уйти от заботливого мужа. По крайней мере, так представляла ситуацию противная сторона.
В конце концов, Рита сдалась и оставила попытки что-либо отсудить ещё на этапе соглашения сторон.
— Ещё прибежишь, сука, — негромко сказал Борис, когда они столкнулись у лифта.
— Только теперь я буду трахать тебя просто так.
Бумаги о разделе имущества были подписаны, и хоть официально расторжения брака ещё не было, Рита получила надежду на скорую свободу. Пусть и голоштанную. Были бы руки-ноги-голова, а заработать она сумеет!
Неделя пролетела почти незаметно. И только когда вечером в её новой квартире раздался звонок, Рита поняла, что и срок, данный ей Михаилом, истёк. Окончательно и бесповоротно.
Глава 8
Рита открыла дверь, ощущая себя совершенно опустошенной. Чтобы там ни придумал Михаил, выставить её из квартиры просто так ему не удастся. Физической расправы девушка не боялась, за время недолгой практики в фирме отца, а потом и Бориса она по глазам научилась определять натуру человека. Кем бы ни был её случайный любовник, но на быдло, поднимающее руку на слабых, не походил совершенно.
— Ну так что? — спросил он хмуро, переступив порог квартиры. Выглядел мужчина как обычно, притягивая Риту помимо её воли лёгкой небрежностью в движениях и всём облике. А ведь она должна ненавидеть человека, использовавшего её как средство уколоть Бориса, и заставить того пойти на уступки. Однако девушка не чувствовала ничего, даже уместного в таких случаях презрения.
«Не гожусь, видимо, я на роль униженной и оскорблённой, но гордой дамы из женских романов», — мелькнула у неё мысль, а губы машинально ответили:
— Ничего. Я остаюсь. Мне некуда идти.
Помимо желания слова прозвучали в минорной ноте. Печально, однако без мольбы и намёка на жалость. Просто констатация факта. Ни плохого, ни хорошего, безо всякого подтекста.
Рита закрыла дверь и повернулась к гостю лицом, но взгляд на него не подняла. Молчание затягивалось, а девушка думала, насколько устала от событий последних дней. И всё же усталость — ничто, по сравнению с мелькающим впереди, через месяц, призраком свободы.
Михаил, не разуваясь, прошёл в комнату. Рита, выждав пару секунд и мимоходом бросив взгляд в зеркало, неторопливо направилась следом. Наверное, надо было принарядиться, раз ожидаешь в гости мужчину, пусть и выступающего больше в роли коллектора, нежели воздыхателя. А тут лёгонький шелковый халатик, кокетливо спадающий с плеча и будто нарочно показывающий тонкую бретельку сорочки, разметавшиеся по плечам чёрные локоны! Не будешь же оправдываться, что совсем забыла о его визите и уже готовилась ко сну. Да и что за манера врываться на ночь глядя!
Рита плотнее запахнулась и, постаравшись придать лицу равнодушно-деловитое выражение, вступила в комнату.
Михаил успел снять пальто и кинул должно быть дорогую вещь на спинку дивана. Теперь он остался в белоснежной рубашке и галстуке, туго сдавливающем шею. Рита автоматически подметила чуть помятые брюки с заломами на идеально отутюженных стрелках. Что это значило? Ничего, но подмечать детали было профессией Риты. До недавнего времени.
— А как же муж? — насмешливо спросил Михаил, однако на лице его не мелькнуло и тени улыбки. Руки мужчины были напряжены, кулаки сжаты.
— Я на допросе? — Рита уселась в кресло напротив, пождав ноги и скрестив руки на груди. — Говорила же, что развожусь. Я не шутила.
Михаил устроился на диване и пытливо посмотрел на неё, словно ожидал, что сейчас она сломается и скажет что-либо, что можно будет использовать против неё же в будущем. Рита заметила, как его взгляд опустился ниже, и лишний раз порадовалась, что запахнула халат. Хотелось спрятаться, и одновременно от этой мысли бросало в жар. Шёлк жёг обнажённую кожу плеч и бёдер не хуже шерсти.
— С тобой вообще лучше не шутить, — сухо парировал Михаил. — Борис уверял, что схема принадлежала тебе. Вполне возможно, он преуменьшил своё участие. Обычное дело, когда припирают к стенке, но и тебе я не верю. Нельзя жить с интриганом и остаться белой и пушистой. Вы стоите друг друга.
— Я не собираюсь оправдываться, — Рита поджала губы и встала, на минуту обнажив бедро почти до самого верха, отчего почувствовала себя хуже некуда. Сейчас он решит, что девушка сделала это нарочно. — Не перед кем, да и не в чем. Съехать я не могу, согласно брачному договору мне не достаётся почти ничего. Только свобода. И Геннадий Павлович это знает!
Рита отошла к окну, спрятавшись за жёлтыми занавесками, отгородившись от всего, включая собственные разрозненные чувства и желаний, возникшие так некстати. Ноги дрожали, хотелось закутаться в плед, оставшийся лежать на том диване, и, выпив снотворного, забыться до утра в тёмном липком нигде.
— Я верну тебе деньги за съём квартиры, — холодный голос прозвучал почти над самым ухом. Рита вздрогнула, но отстраняться было некуда. — Останется только расплатиться за свою долю — и всё. Геннадий Павлович, как ты справедливо заметила, всё знает. Думаю, вину можно разделить напополам с мужем. Тысяч двадцать долларов не такая уж большая цена за разрушение чужого дела, не так ли?
— У меня их нет, — выпалила Рита, похолодев от ужаса. Снова долги, теперь уже собственные. Вернее, доставшиеся от мужа. Когда-нибудь она вообще сможет освободиться от долга?!
Девушка понимала, что обычно так и бывает. Вероятно, Борис вместе с партнёром Рябинина решили обмануть того, поделив барыши, а теперь в эту липкую, дурно пахнущую жижу оказалась втянута и она. — Я не имею отношения к этому.