Страница 24 из 50
Изабель просияла:
– И что с того, дорогой мистер Траут? Да, мы с мужем республиканцы, но мне, честное слово, нет никакого дела до предубеждений управляющего или его торговой политики, лишь бы он зарабатывал деньги.
– О, это Рэндалл Геттис делать точно умеет. Он знает всех в округе. Раньше даже газету маленькую издавал и хотел бы снова этим заняться.
– Он может брать с негров в десять раз больше, чем с белых, если никто в Вашингтоне об этом не узнает, а нас с мужем не станут связывать с этим делом. Мужу это может повредить.
– Рэндалл и его родня в отчаянном положении, они готовы подписать контракт на продажу льда в аду.
Изабель с трудом сдерживала волнение. И как всегда, именно она все придумала и договаривалась о выгодном деле, а Стэнли оставался в тени.
– Все можно устроить, – заверил ее Траут. Он взялся за поводья и развернул лошадь в обратную сторону. – Я мог бы договориться и купить для вас эту недвижимость на аукционе в следующем месяце.
Они поехали обратно, в направлении Монт-Роял. Тени ветвей то и дело падали на вспотевшее лицо Изабель.
– Нам нужно обсудить еще кое-что, мэм, – сказал Траут.
– Плату за ваши услуги и… молчание?
– Да, мэм! – широко улыбнулся агент. – Знаете, я работал телеграфистом в Дейтоне, штат Огайо, пока дядя не пристроил меня на эту работу. За шесть месяцев я заработал здесь больше, чем мог бы заработать за всю жизнь на Севере.
– Да, Юг – это действительно земля возможностей для всех, не так ли? – откликнулась Изабель с самодовольной улыбкой.
«Братья Геттис» снова открылись. Лавку заново выкрасили и внутри, и снаружи, на полках и на полу громоздятся новые товары. Во главе всего этого изобилия воцарился молодой Рэндалл Г. Над входом он прибил кричащую вывеску с изображением боевого знамени Конфедерации и новым названием: «МАГАЗИН ДИКСИ»[7].
Он отказывается говорить о таком неожиданном повороте своей судьбы, так что мы все в недоумении. Я не могу представить, чем вызвано такое внезапное возрождение, да у меня и нет времени думать об этом. К тому же ты знаешь мое отношение ко всей этой фанатичной семейке.
Глава 7
– Совсем недолго побыли. – Джордж говорил громко, чтобы его услышали за шумом, с которым грузили багаж через два вагона от них. Он обнял Бретт, ощутив, несмотря на пышные юбки, ее округлившийся животик. – Ты уж побереги этого малыша, о котором я не должен упоминать, и доберись до Сан-Франциско заблаговременно.
Их окутали клубы пара. Пахнущая лавандой щека Бретт была мокрой.
– Не беспокойся. Он родится в Калифорнии.
– Ты уверена, что это мальчик? – спросила Констанция.
– Абсолютно! – ответил Билли.
В новом широком пальто темно-серого цвета и галстуке более светлого тона он выглядел очень элегантно. Они с Констанцией обнялись, потом женщины обняли друг друга. Джордж пожал брату руку:
– Не стану скрывать, Билли, мне бы хотелось, чтобы ты остался в Пенсильвании.
– Слишком много воспоминаний на этом берегу Миссисипи. Я всегда любил Вест-Пойнт, но, как и ты, сыт армией по горло.
И тем, что армия заставила тебя делать, подумал Джордж.
– Да защитит Бог тебя и всех вас, – сказал Билли.
– И вас с Бретт, и вашего сына. Поскольку за религию в нашей семье отвечает Констанция, я попрошу ее молиться о том, чтобы море было спокойным, пока вы плывете к Южной Америке и вокруг мыса Горн.
– Там сейчас зима, но мы справимся.
Лучше, чем получается у меня, с глубокой грустью подумал Джордж. Она не отпускала его, вызывая беспричинную задумчивость и апатию с той самой ссоры со Стивенсом в Вашингтоне.
– Если ваш корабль будет стоять в Лос-Анджелесе достаточно долго, – сказала Констанция, – пожалуйста, загляните в адвокатскую контору моего отца, передайте, что я его люблю.
– Непременно, – кивнул Билли.
– По вагонам! – объявил кондуктор.
Стоя чуть в стороне, Патриция махала рукой отъезжавшим путешественникам. Уильям смотрел на симпатичную девушку, спешившую к последнему вагону. Продолжая улыбаться, Патриция прошипела ему:
– Помаши рукой, грубиян!
Уильям показал ей язык и махнул рукой.
Поезд тронулся. Джордж быстро пошел по платформе рядом с вагоном Билли и Бретт и закричал:
– Обязательно убедите Мадлен взять еще одну ссуду, если ей нужны деньги!
– Конечно! – крикнул в ответ Билли.
– Билли, сразу сообщи, как устроитесь! Пришли телеграмму!
– Обещаю! – (Паровоз засвистел.) – А ты сообщи, если станет что-нибудь известно о Чарльзе!
Джордж энергично закивал; поезд уже набирал ход.
Пока военное министерство не ответило на оба письма Билли с просьбой сообщить о местонахождении его лучшего друга, который предположительно должен был служить в кавалерии где-то на Западе.
Джордж побежал быстрее, размахивая шляпой и что-то крича, хотя его уже никто не слышал. Констанция звала мужа, прося вернуться. Поезд миновал платформу и пошел быстрее вдоль берега реки и старого русла канала. Билли и Бретт исчезли.
Как же Джордж завидовал их молодости, независимости! Восхищался их храбростью, ведь они решили переехать в штат, о котором только читали в старых путеводителях времен золотой лихорадки, не заслуживающих доверия. Впрочем, американцы в Калифорнии процветали. Четверо крупнейших предпринимателей, известных как Большая четверка, сейчас вели строительство самого сложного участка трансконтинентальной железной дороги через горы Сьерра-Невада, так что уже через каких-то несколько лет Тихоокеанское побережье будет связано с остальной страной. Билли твердо намеревался открыть свою строительную фирму, и никакие обещания Джорджа обеспечить ему прекрасное будущее на заводе Хазардов не могли его поколебать.
– Черт!.. – пробормотал Джордж, останавливаясь на краю платформы.
Прежде чем вернуться к своей семье, он смахнул слезы с глаз. Было понятно, что имел в виду брат, когда говорил о воспоминаниях, связанных с восточным берегом Миссисипи.
Как-то вечером они проговорили об этом несколько часов, когда в доме все уже спали. Война оставила в их душах глубокий след, навсегда изменив их обоих настолько глубоко и основательно, что они, возможно, этого еще даже не понимали.
Джордж рассказал о встрече с двумя отставниками перед его отъездом из Вашингтона. В баре отеля «Уиллард» они изрядно напились, и их потянуло на откровенность. Сначала один, потом второй признались, что чувствуют себя потерянными теперь, когда насыщенные переживаниями военные будни остались в прошлом.
Уже в глубокой ночи братья рассказали друг другу о мучивших их призраках. Билли не мог избавиться от воспоминаний о боевом товарище Лайдже Фармере, который погиб в бою, несмотря на свою непоколебимую веру в доброту Бога. Не мог он забыть и о тюрьме Либби; ему до сих пор снились кошмары о ней. Наверное, он бы там и умер, если бы не дерзкий побег, задуманный и осуществленный Чарльзом и Орри Мэйнами. А еще он слишком ярко помнил жестокий, холодный взгляд своего лучшего друга Чарльза, когда они встретились в конце войны.
Джордж никак не мог забыть тот день, когда узнал о смерти Орри, и те полчаса, которые он простоял на коленях возле его пустой могилы в Монт-Роял, после того как захоронил в ней письмо об их дружбе, написанное в шестьдесят первом году, но так и не отправленное. В письме он выражал надежду, что узы дружбы между Мэйнами и Хазардами выстоят в этой войне и, самое главное, что все члены их семей останутся в живых. Для Орри этим надеждам не суждено было сбыться.
Джордж вернулся к своей семье. Констанция сразу заметила подавленное настроение мужа. Она взяла его за руку, когда они шли к лакированному фаэтону, верх которого был откинут из-за августовской жары. Кучер открыл перед Хазардами дверцы, потом забрался на свое место и взмахнул кнутом над головами двух великолепных гнедых лошадей.
7
Южные штаты США.