Страница 90 из 115
- Была бы ужасной дурой.
Синь кивнула.
4-Нова Эд
Луис не оправдывал ожиданий отца. И оба это знали. 4-Нова Эд был незлым мужчиной, чье существование вращалось целиком и полностью вокруг гениталий. По преимуществу его интересовали стимуляция и разрядка оных, но и о размножении забывать не следовало. Он хотел, чтобы сын пронес в будущее его гены и его имя. Он только рад был помочь зачатию любой женщине, что просила его об этом, и помогал так трижды, но ту, кто выносит его отцовского сына, искал долго и старательно. Он выучил чуть ли не наизусть несколько таблиц соответствия и генетических сочетаний, хотя чтение не относилось к числу его любимых занятий, и когда решил, наконец, что цель достигнута, удостоверился, что носительница согласна скорректировать пол. "Будь их двое, я бы согласился на девочку, но раз один - пусть уж мальчик, лады?"
- Хочешь сына? Будет тебе сын, - ответила 4-Сандстром Лакшми, и выносила ему сына.
Женщина она была энергичная, активная, и беременность стала для нее настолько утомительным и неприятным опытом, что повторять его она не стала.
- Это все твои красивые карие глаза, Эд, чтоб им провалиться, - бросила она. - И больше никогда! Вот он. Целиком твой.
Порой Лакшми заглядывала в жилпространство 4-5-Нова, всякий раз притаскивая Луису игрушку, которая очень понравилась бы ему год назад или лет через пять. После этого они с Эдом занимались, по ее выражению, "мемориальным сексом", после чего Лакшми заявляла: "И каким местом я только думала? Нет уж, больше никогда. Но он-то в порядке, да?"
- Малыш замечательный! - отвечал на это отец громогласно, но без особого убеждения. - Твои мозги, и мой слив.
Лакшми работала в центральной рубке связи, а Эд был физиотерапевтом неплохим, по его же словам, но его пальцы были умнее головы. "Поэтому я такой хороший любовник", объяснял он партнершам, и был прав. А еще он был хорошим отцом. Он знал, как держать и обихаживать малыша, и любил это занятие. Он не испытывал перед младенцем священного, отчуждающего трепета, который парализует менее мужественных. Хрупкость и сила крохотного тельца восхищали его. Он любил Луиса как плоть от плоти своей, сердечно и счастливо, первые пару лет, и до конца своей жизни - несколько менее счастливо. С течением лет восторги отцовства блекли и скрывались под гнетом обид.
Ребенок оказался наделен характером и волей. Он никогда не сдавался и ничего не сносил. Колики его продолжались вечно. Каждый зуб становился мучением. Он хрипел. Он научился говорить прежде, чем встал на ноги. К трем годам он болтал так бойко, что у Эда только челюсть отпадала. "Ты мне хитро не заворачивай!", твердил он сыну. Луис разочаровывал отца, и Эд стыдился своего разочарования. Он-то хотел вырастить товарища, свое отражение, мальчишку, которого можно научить играть в теннис - Эд шесть лет подряд выходил в чемпионы второй чети по теннису.
Луис добросовестно выучился махать ракеткой - без особого, правда, успеха, - и пытался научить отца игре слов под названием "грамматика", от которой у Эда шарики за ролики заходили. В школе он учился на "отлично", и Эд старался им гордиться. Вместо того, чтобы бегать по залу со стадом одногодков, Луис приходил домой, всегда с этой кипровской девчонкой Лю Синь, и они часами тихонько играли, запершись. Эд, конечно, подглядывал, но ничего предосудительного они не делали - все, что и другие дети - но Эд порадовался, когда они доросли до одежды. В шортах и майках они походили на маленьких взрослых. В детской наготе было что-то увертливое, уклончивое, загадочное.
По мере своего взросления Луис покорно начинал повиноваться взрослым закона. Он все еще предпочитал общество Синь компании парней, и они все так же постоянно держались вместе, но никогда не оставались вдвоем при закрытых дверях. А значит, когда Эд был дома, ему приходилось слушать, как они делают домашнее задание или болтают. И говорят, и говорят, черт - сколько можно болтать? Это пока девчонке не стукнуло двенадцать. Потом по закону ее происхождения ей можно было встречаться с мальчиками только в общественных местах и при посторонних. Эд счел, что это замечательная идея - он-то надеялся, что Луис станет поглядывать на других девочек, может, появится в нем что-то мальчишеское. Луис и Синь действительно сошлись с кружком ребят из второй чети, но как-то так получалось, что они все время болтали вдвоем, в сторонке.
- К шестнадцати годам, - говорил Эд, - я переспал с тремя девчонками. И парой ребят.
Сказалось не то, что хотелось. Он-то хотел довериться Луису, подбодрить, а вышло, что он не то хвастается, не то укоряет.
- Я пока не хочу заниматься сексом, - ответил паренек обиженно. Эд его не винил.
- Это не такое большое дело, - заметил он.
- Для тебя, - возразил Луис. - А для меня, наверное, нет.
- Нет, я другое... - Но Эду никак не удавалось выразить мысль. - Это не просто приятно, - неуклюже выдавил он.
Пауза.
- Лучше, чем дрочить, - закончил Эд.
Луис кивнул, явно в полном согласии.
Пауза.
- Я просто хочу понять, как, ну, ты понимаешь, как найти себя, вот и все, - проговорил мальчик - не так бойко, как обычно.
- Тогда молодец, - отозвался Эд, и оба, ко взаимному облегчению, сменили тему.
Ну и что, если у мальчика замедленное развитие, думал Эд, но, по крайней мере, он вырос в жилпространстве, где есть пример здорового, открытого, жизнерадостного секса.
О природе природы
Интересно было узнать, что Эд спал с мужчинами; видимо, в юности, потому что на памяти Луиса он никогда мужчин домой не приводил. А вот женщин - приводил. Похоже, думал Луис, что всех женщин своего поколения, а теперь переключился на Пятое, из тех, что постарше. Звуки его оргазма Луис уже выучил наизусть - резкое, торопливое "ха! Ха! ХА!" - и наслушался всевозможных воплей, стонов, визгов, хрипов, хряпов и писков, какие издает в экстазе женщина. Громче всех ревела 4-Йеп Сози, физиотерапевт из третьей чети - она заглядывала к Эду, сколько Луис себя помнил, и всегда, даже теперь, приносила его сыну печенье. Сози начинала с "аа! Аа!", как все, но ее "аа" становились все громче и громче, все дольше и дольше, переходя в беспрерывный, безумный вой, такой громкий, что бабке 2-Вонг, жившая вниз по коридору, однажды померещилось, что это аварийная сирена, и она подняла весь блок Вонг с постели. Эда это не смутило. Его ничего не смущало. "Это же совершенно естественно", говорил он.