День рожденья мира

У Родни не было близкого задушевного друга и он все реже и реже играл даже с двумя близкими ему по возрасту ребятами: тихим, скромным Эднеде (который, кстати, был его года на два старше) и Битом, который несмотря на свои одиннадцать был их главным заводилой. Все трое время от времени куда-то уходили и, честно говоря, я этому только радовалась, потому что терпеть не могла Бита. Стоило нам с Хиуру заняться упражнением на осознавание и достичь необходимого сосредоточения, как этот остолоп тут же с диким воплем выскакивал откуда-нибудь и начинал носиться вокруг нас, выкрикивая всякие гадости. Он не выносил, если рядом с ним хоть кто-то безмолвствовал, словно чужое молчание уязвляло его. Его обучала его Мать Хедими, но ей было далеко до Садне и Нойит, как в умении петь, так и в даре рассказывать истории. А Бит был слишком большой непоседа, чтобы вслушиваться в слова чужих Матерей. Да он просто видеть не мог, как мы с Хиуру безмолвствуя гуляем или постигаем осознание. Ему обязательно нужно было привязаться и довести нас до полного умопомрачения и лишь когда мы все же сдавались и говорили ему, чтобы он убирался отсюда, он довольно скалился: "Все девчонки - дуры!"

Но все же я спросила как-то у Родни куда это они втроем ходят. На это он лишь насупился и бросил: "Мужские дела".

"Это как?"

"Практикуемся."

"В чем? В обретении осознавания?"

Он как-то запнулся и выдавил из себя: "Нет".

"Но в чем тогда вы практикуетесь?"

"Мышцы качаем. Чтобы быть сильными. Для Дома юношей", - угрюмо пояснил он. А затем вытащил из под своего матраса спрятанный там нож и протянул его мне: "Гляди! Эднеде сказал, что без ножа там просто пропадешь. Любой тебя обидит. Разве не красивый?" Нож был металлическим и металл этот был откован еще древними Людьми. Он был длинный и узкий, словно тростниковый лист и заточен с обеих сторон. А на рукоять был насажен кусочек обтесанного кремнем дерева, чтобы предостеречь руку от случайной раны. "Я нашел его в заброшенном доме одного мужчины, - сообщил он и добавил, - А рукоятку я сделал сам." И нежно погладил ладонью свое сокровище, которое и не подумал спрятать в душехранительнице.

"А что ты собираешься с ним делать?" - спросила я, гадая для чего этот нож заточен с обеих сторон. Зачем вообще нож, которым так легко порезаться рука соскользнула и...

"Защищаться от тех, кто нападет."

"А где этот заброшенный дом?"

"По пути к Скалистому пику."

"А можно и мне с тобой как-нибудь туда сходить?"

"Нет", - сказал он, как отрезал.

"А что случилось с этим мужчиной? Он что, умер?"

"Мы нашли неподалеку в реке череп. Думаю, он поскользнулся и утонул."

Он сказал это как-то особо грустно и очень по-взрослому. И это был уже не тот Родни, которого я так хорошо знала. Вот так. Пришла убедиться, что он еще прежний, а ушла от него еще более озадаченной. Тогда я спросила у Матери: "А что они делают в Домах юношей?"

"Инициация. Имитация естественного отбора", - почему-то на своем, а не на моем языке ответила она. И тон у нее был очень странный. Я на тот момент уже почти полностью позабыла хайнийский и не поняла ни единого слова, но тон, которым она это произнесла почему-то очень напугал меня. А затем, уже к полному своему ужасу, я увидела, что она беззвучно плачет. "Нам нужно уехать, Ясность, - сказала она, даже не заметив, что все еще говорит по-хайнски. - Ведь на это нет никаких запретов, правда? Женщины часто переезжают туда, куда им нравится. Ведь это же никого не касается. Здесь никого ничего не касается... Кроме одного: мальчишек надо вышвырнуть из деревни и точка!"

Большее из того, что она сказала, я все же поняла, но все же попросила ее объяснить мне еще раз, но уже на моем языке. Выслушав ее, я только пожала плечами: "Куда бы мы ни переехали, Родни останется таким же большим и сильным."

"Тогда мы улетим отсюда! Вернемся на корабль!" - выпалила она в сердцах.

Я просто повернулась и ушла. Но с этого дня я больше ее не боялась: она никогда не применит свою магию против меня. Мать обладает огромной властью, но в этом нет ничего противоестественного, если только она не использует ее во зло душе своего ребенка.

И Родни тоже больше ее не боялся. Теперь он обладал своей собственной магией. И когда она сообщила ему о своем намереньи улететь, он сумел отговорить ее. Он сказал ей, что он сам хочет попасть в Дом юношей и что уже год только об этом и мечтает. Он больше не принадлежит миру Круга Тетушек: он не женщина, не девушка и не малое дитя. Он хочет жить со своими ровесниками. Старший брат Бита Йит уже вошел в Дом инициации Территории Четырех Рек и обещал, что присмотрит, чтоб новичков не обижали. Да и Эндене уже тоже созрел для ухода. А недавно Родни, Эндене и Бит удостоились разговора с несколькими мужчинами. И оказалось, что мужчины здесь вовсе не такие уж невежественные психи, как рассказывала ему прежде Мать. Они не любят много говорить, зато очень много знают.

"И что же они такое знают?" - мрачно спросила мама.

"Они знают, что такое быть мужчиной, - ответил Родни. - То есть тем, кем я собираюсь стать."

"Только не таким как они! Нет! Если только слово матери для тебя хоть что-то значит!.. Ин Джой Борн, вспомни, ты же видел мужчин на корабле настоящих мужчин! Они и близко не похожи на этих нищих грязных отшельников. Я не могу тебе позволить даже и мечтать о том, чтобы ты стал таким же!"

"Они вовсе не такие, - стоял на своем Родни. - Ты прежде сама бы пошла и поговорила с ними, Мать."

"Боже, какая наивность! - желчно рассмеялась она. - Ты прекрасно знаешь, что здесь ни одна женщина не приходит к мужчине только ради того, чтобы с ним побеседовать."

А я знала, что она ошибалась; все женщины Круга знали всё о мужчинах живущих на расстоянии в радиусе трех дней пути от их деревни. И все они бывало встречались с ними как раз для того, чтобы просто поговорить. Они сторонились лишь тех, кого не считали достойными своего доверия, но такие мужчины довольно скоро исчезали. Нойит объяснила мне это так: "Их магия обратилась против них самих." Она имела в виду, что другие мужчины либо убили их, либо изгнали. Но ничего этого я маме не сказала, а Родни лишь сухо заметил:"А вот Мужчина из Пещерного Утеса очень умен. И он отвел нас в такое место, где я нашел вот эти вещи Людей." Мама не смогла сдержать восторга при виде этих древних реликвий и принялась их разглядывать. А Родни между тем продолжал:"Мужчины знают то, о чем женщины и понятия не имеют. В конце концов я могу пойти в Дом юношей ненадолго и уйти оттуда, когда захочу. Я должен это сделать. Мне столькому хочется научиться здесь! Да у нас вообще нет о них почти никакой информации. Все что мы знаем о местной культуре касается обычаев Круга Тетушек. Поэтому я пойду туда, к ним, и останусь на столько времени, сколько понадобится для того, чтобы составить полноценный отчет. Но я уже никогда не смогу вернуться в Круг Тетушек или Дом юношей после того, как я ушел оттуда. И тогда у меня лишь две дороги: назад, на корабль или попытаться стать мужчиной. Мама, я тебя очень прошу, позволь мне пройти через это!"