Страница 15 из 26
Я зашел внутрь с закинутой на плечо бузуки. Мертвая женщина семенила передо мной, все еще поглощенная стараниями слизнуть арахисовое масло с нёба. Воздух в чайной комнате был насыщен ароматом выпечки, дешевого повидла и кофе с добавлением цикория; как и следовало ожидать, народу было мало: всего шестеро посетителей в просторном зале, способном принять вдесятеро больше.
– Мы здесь мертвых не обслуживаем.
Это замечание сделала женщина, судя по практически прозрачной бледной коже и двум Золотым звездам Солнцестояния, опытная Зимовщица. Большинством Зимних отделений «Миссис Несбит» заправляют выгоревшие на службе бывшие Консулы, которые обеспечивают бесперебойную подачу чая и свежих булочек до тех пор, пока, наконец, не дает о себе знать недосып в несколько десятилетий.
– Я вовсе не прошу, чтобы вы ее обслужили, – возразил я. – Я прошу, чтобы вы обслужили меня… а затем уже я сам обслужу ее.
– Ответ – категорическое нет. Ее труп войдет сюда только через мой труп.
– С лингвистической точки зрения весьма… поэтично, – согласился я. – Кажется, это называется хиазм? [43]
– А я думаю, это ближе к полиптотону [44]. А теперь предлагаю забрать этот ужас и проваливать вон.
– Я Зимний консул, – сказал я, предъявляя свой значок.
– Приношу свои искренние извинения, – сказала хозяйка. – Проваливай вон… при всем моем уважении.
В ее глазах я был разве что самую малость выше лунатика. Я уже начал подумывать, можно ли на час оставить миссис Тиффен в камере хранения и будет ли это этично, но тут у меня за спиной раздался высокий голос:
– Эта бузуки tetrachordo или trichordo? [45]
Это был голос мужчины, негромкий и уверенный.
– Понятия не имею, – ответил я, по-прежнему смотря на хозяйку заведения. – Это ее бузуки, – добавил я, ткнув большим пальцем в сторону миссис Тиффен.
Хозяйка скорчила гримасу.
– Когда это Шутники, только еще хуже. Они словно притворяются, будто живые.
– Это называется псевдосознательным состоянием вегетативной подвижности, – сказал я, – и такие люди просто неспособны притворяться. Но вы правы, она играет на бузуки. И довольно неплохо, если хотите знать.
Словно в ответ мертвая женщина протянула ко мне руку за инструментом. Как только я отдал ей бузуки, она снова начала играть «Помоги себе сам».
– А почему бы не позволить им остаться? – предложил мужчина, спросивший насчет бузуки. – Мертвоголовая будет развлекать нас музыкой. К тому же ветеран службы в отставке обслужит действующего бойца.
Это изречение было основано скорее на надежде, чем на реальности, но мне оно понравилось.
– Ну хорошо, – после долгой паузы сказала хозяйка, – ты можешь остаться вместе со своим Отсутствующим. Но если оно начнет отпугивать моих посетителей, вам придется убираться подобру-поздорову.
Я хотел было возразить, что миссис Тиффен «она», а не «оно», но решил отметить свою маленькую победу проявлением великодушия и промолчал. Я заказал два сандвича с беконом – один себе, второй навынос, два кофе, аналогично, затем сосиски, кексы и пастилу для миссис Тиффен.
– С абрикосовым джемом, – добавил я.
– Джем на что?
– На все, что для нее, и побольше.
Сверкнув на меня взглядом, хозяйка удалилась тяжелой походкой. Затолкав миссис Тиффен в кабинку, я вошел и сел, затем дал ей несколько кексов.
– Не возражаете, если я к вам присоединюсь?
Это был мой благодетель из противоположного конца зала.
– Пожалуйста, подсаживайтесь, – сказал я, радуясь обществу.
По моим прикидкам, мужчине шел четвертый или пятый десяток. Волосы у него полностью поседели, и на нем была добротно сшитая одежда закоренелого Зимовщика. Нижняя челюсть съехала вбок после плохо сросшегося перелома, а сбоку на голове зияла проплешина – скорее всего, повреждение фолликул от мороза. Больше всего в глаза бросался его Весенний вес. В любой другой обстановке мужчина производил бы впечатление просто преступно тощего. Возможно, когда-то он состоял в Службе консулов, но у меня имелись догадки насчет того, чем он занимается сейчас.
– А она играет довольно прилично, не так ли? – сказал мужчина.
– Если вам нравится слушать короткую инструментальную композицию Тома Джонса середины шестидесятых и больше ничего, – ответил я, – ее исполнение со временем становится вполне терпимым.
– А «Далилу» она играет?
– Все это спрашивают. Нет. И спасибо за то, что поддержали меня.
– Не берите в голову, – по-мальчишески улыбнулся мужчина. – Вы везете ее в «Гибер-тех» на преобразование?
– Да. Вы знаете, как это происходит?
– Даже не представляю. «Гибер-тех» агрессивно оберегает свои секреты. Кстати, меня зовут Хьюго Фулнэп [46].
– Чарли Уортинг, – сказал я, беря протянутую визитную карточку.
Моя догадка оказалась правильной – он был Лакеем. Такой готов делать что угодно для кого угодно, если только платить ему его часовую ставку. Это были наемники, Дормитопаты, разнорабочие, няньки и охотники за сокровищами в одном лице. Они даже могли сыграть с вами партию в «скраббл», если заплатить им за это, но только чтобы победить. Подобно большинству Зимовщиков, Лакеи гордились своей работой.
– Первая Зима? – спросил Фулнэп.
– Неужели у меня такой плохой вид?
– Ага, – подтвердил он, – усталость уже чувствуется.
Я тоже ее чувствовал – тупую боль, гложущую суставы, глубоко засевшую тошноту, свойственную только тем, кто сознательно оттягивает зимнюю спячку.
Хозяйка принесла кофе. Хмуро покосившись на меня, она буквально пронзила насквозь взглядом мертвую женщину и молча удалилась.
– На прошлой неделе у меня был заказ от одной женщины, – начал Фулнэп, помешивая кофе, – которая собиралась залечь в спячку в родовом спальном гнезде, в горах за Абергавенни. У них там что-то вроде родового поместья, неподалеку от Кумбрана. В общем, она уложила вещи в машину, но пуховое одеяло не помещалось в багажнике и не давало закрыть крышку. И знаешь что она сделала?
– Что она сделала?
– Подожгла одеяло.
– И как, помогло?
– Помогло по полной. К тому времени как я подоспел, машина полностью сгорела. Вся еда, вся одежда, «морфенокс» – ничего не осталось. Мне пришлось доставать ей заново все запасы.
– Где вам удалось раздобыть «морфенокс»?
– Скажем так: я знаю одну девушку, она знакома с парнем, который знает человека, знакомого с девушкой.
Я отпил глоток кофе. У него был вкус прошлогодних желудей, обожженных парафиновой горелкой.
– Кофе просто ужасный, – заметил я.
– Добро пожаловать в Зиму.
Мы поболтали еще немного. Фулнэп рассказал забавную историю о том, как в окрестностях Трехерберта впавших в спячку мамонтов ложно пробудил [47] подобравшийся подземный пожар и как затем все стадо пришлось уводить вверх в горы Хирвауна. Этот героический переход в духе Ганнибала послужил основой сюжета книги, ставшей бестселлером, а вскоре по ней должны были поставить мюзикл с участием кукловодов из «Боевых фантазий».
– На самом деле мамонты справились сами, – закончил Фулнэп. – Шли хобот к хвосту, словно огромное ожерелье из гигантских толстокожих мохнатых бусин.
Мы немного поболтали о политике в ожидании приближения времени отправления нашего поезда. Я спросил у Фулнэпа, где туалет, и он, объяснив, предложил оставить с ним миссис Тиффен.
Поблагодарив его, я вышел из чайной комнаты и направился по перрону к туалетам. Сходив по малой нужде, я вымыл руки, сполоснул лицо холодной водой и посмотрел на себя в зеркало. Глаза у меня налились кровью и глубоко ввалились, кожа стала пепельно-серой. В ушах стоял звон, пальцы казались неестественно большими, несколько раз меня пробирала испарина. Меня предупредили, что я могу испытать некоторые или все эти симптомы, указывающие на Опьянение от недостатка сна, но, как и с морской болезнью, не существовало точных способов определить, кто не будет от него страдать, кто будет и с какой степенью тяжести. Но лично я больше всего опасался галлюцинаций. Однажды они уже были у меня, во время сильной лихорадки, я представлял себе, как играю в «передай посылку» [48] – вот она у меня в руках, но сколько бумаги я с нее ни срываю, меньше она не становится.
43
Хиазм – риторическая фигура, заключающаяся в крестообразном изменении последовательности элементов в двух параллельных рядах слов. (Прим. переводчика.)
44
Полиптотон, многопадежие – стилистическая фигура, заключающаяся в использовании одного и того же слова при устойчивости смысла в разных падежах; вид лексического повтора.
45
Четырехструнная или трехструнная? (греч.)
46
Говорящая фамилия: foul nap – испорченный сон. (Прим. переводчика.)
47
Ложное пробуждение – пробуждение раньше положенного срока, обыкновенно вследствие повышения температуры. Разбудить спящего можно достаточно легко, просто нагрев его, хотя на это требуется от четырех до пяти дней. Десять «кубиков» «кенорбарбидола» действуют значительно быстрее – но при этом риск гораздо выше.
48
Детская игра, в которой под музыку по кругу передают сверток, и тот, у кого он оказался, когда музыка закончилась, имеет право его развернуть. (Прим. переводчика.)