Страница 56 из 92
- Знаешь, с тобой почему-то стало гораздо легче иметь дело, - сказал он. - А мне будет очень недоставать ее стряпни... и тебе тоже.
Кризи пожал плечами и проговорил:
- Да, она отлично готовит. Леони - замечательная женщина. Должен признать, что первые три месяца я себя с ней вел слишком жестко. Но, как бы то ни было, через пять недель она должна будет уехать.
Именно в этот момент Леони вышла из кухни с подносом в руках, как будто почувствовала, что мужчины говорят о ней. Она поставила поднос на стол под решетчатым навесом и громко сказала:
- Обед готов.
На столе стояли аппетитные мясные блюда, салаты, разные сыры и холодное вино. За едой Майкл взглянул на Леони и спросил ее:
- Я вечером собираюсь в Ла-Гротту. Не хочешь со мной туда пойти?
- Ничего не имею против. Но только при том условии, что ты выпьешь не больше четырех бутылочек пива. Тебе еще неделю надо соблюдать режим.
- Обещаю, - серьезно сказал Майкл.
- А почему бы нам туда всем вместе не пойти? - спросил Кризи.
Леони в удивлении взглянула на него.
- Всем туда пойти? На дискотеку?
- Конечно. Почему бы и нет? Музыка там отличная, да и пиццу делают неплохую.
- Забавно... И что, ты, может быть, со мной там еще и танцевать собираешься?
- Обязательно.
- Я тоже с тобой танцевать хочу! - воскликнул Майкл.
Их застольную беседу прервал телефонный звонок. Майкл пошел на кухню. Скоро он вернулся и сказал:
- Это тебя, Кризи. Какой-то мужчина звонит по международной. Имени он не назвал, только просил передать, что говорит австралиец.
Кризи вернулся через десять минут. Он сел на свое место и сказал:
- Да, давайте сегодня вечером хорошенько повеселимся. Завтра утром мне придется уехать. Меня не будет неделю, может быть, дней десять.
Глава 36
- Николь, дорогая, я страшно по тебе соскучился.
Фрэнк Миллер с сильнейшим австралийским выговором ответил:
- Милый, мне тебя тоже очень недостает.
Сенатор Джеймс Грэйнджер хрипло рассмеялся. Они сидели за столиком в дальнем конце бассейна. Каждый держал исписанный листок бумаги. Миллер очень сдержанно произнес:
- Сенатор, нужно произнести эту фразу очень выразительно. Это крайне важно. Звонок этот надо будет сделать сегодня вечером. Вы должны говорить совершенно естественно, это жизненно важно.
Грэйнджер усмехнулся.
- Ты имеешь в виду, что я должен изобразить беседу с любовницей?
- Именно этого я от вас и добиваюсь. Давайте начнем с самого начала.
Сенатор глотнул виски, бросил взгляд на бумагу и повторил:
- Николь, дорогая, я страшно по тебе соскучился.
- Милый, мне тебя тоже очень недостает.
Грэйнджер снова разразился хохотом, а австралиец в отчаянии вздохнул.
Успокоившись, сенатор попросил:
- Фрэнк, расскажи мне что-нибудь об этой девушке. Сколько ей лет?
- Думаю, двадцать семь-двадцать восемь.
- Она красива?
- Да, очень.
Сенатор широко развел руками и сказал:
- Знаешь, если бы за столом напротив меня сидела очаровательная молодая женщина, а не волосатый детина, я бы, наверное, произнес эту фразу гораздо естественнее и без такого надрыва.
Австралиец в упор уставился на собеседника.
- Может, мне купить себе парик и сделать пару инъекций силикона?
Как раз в этот момент их беседу прервал Макси Макдональд. Он подошел и сказал:
- Сенатор, у меня для вас, к сожалению, невеселые новости. Мне только что позвонили из Мехико. Мать Мигеля отлично себя чувствует. Настолько, что сегодня утром она со своим только что вернувшимся и, очевидно, очень разбогатевшим сыном была в ювелирном магазине. Он купил ей там очень дорогой золотой браслет.
На лице сенатора не осталось и следов веселья. Он обескураженно пробормотал:
- Ну и сволочь... А мы с женой так хорошо к нему относились.
Телохранители хранили молчание, потом Макси спросил:
- Вы хотите, чтоб с ним стряслась какая-нибудь неприятность?
- Какая именно?
Макси пожал плечами.
- Мой приятель, который там живет, официально удалился от дел, но за небольшой гонорар, который будет скорее всего существенно меньше, чем цена браслета, он с удовольствием отвинтит Мигелю голову... или любую другую часть тела.
Взглянув на сенатора, Фрэнк заметил, что он напряженно размышляет о предложении Макси. В конце концов Грэйнджер покачал головой.
- Нет, Макси, спасибо тебе, но я этого делать не стану. Пусть такого рода делами занимаются типы вроде братьев Моретти.
- Как скажете, сенатор.
- Поставь свой стул рядом со стулом мистера Грэйнджера, - сказал Фрэнк, обратившись к Макси, - и если он снова начнет смеяться, разрешаю тебе хорошенько ему врезать. - Он кивнул сенатору. - Давайте продолжим, мистер Грэйнджер.
Сенатор взял листок.
- Хорошо, поехали дальше. Николь, дорогая, я страшно по тебе соскучился.
- Джим, милый, мне тебя тоже очень недостает.
Теперь от смеха чуть не задохнулся Макси Макдональд. Миллер бросил на него испепеляющий взгляд и со злостью прошипел:
- Иди-ка ты лучше отсюда подальше и займись чем-нибудь полезным.
Родезиец ушел, давясь от смеха.
- Не переживай, - успокаивающе сказал Грэйнджер. - Я знаю, как это важно, и сейчас сосредоточусь. Не беспокойся за меня, Фрэнк, в колледже я играл в нашем любительском театре. Должен тебе сказать, я был просто отличным актером. - Он обезоруживающе улыбнулся. - Любой мало-мальски заметный политик обязательно должен быть хорошим актером.
Они снова начали репетировать, и на этот раз все прошло гладко. Голос Грэйнджера звучал совершенно искренне.
- Николь, дорогая, я страшно по тебе соскучился.
- Джим, милый, мне тебя тоже очень недостает.
- Так больше не может продолжаться. Мы должны встретиться.
- Но как, милый? Если тебя днем и ночью опекают эти телохранители?
Грэйнджер вздохнул.
- Дорогая, если бы это продолжалось несколько дней или даже пару недель, я бы еще мог с этим смириться. Но такое положение может сохраняться месяцы... Знаешь, я здесь кое о чем подумал...
- О чем, Джим?
- Я подумал о том, чтобы снять квартиру и время от времени ускользать от своих телохранителей, хотя бы на пару часов.
- Как же тебе это удастся, Джим?